Дипломатическая академия - Алексей Урусов

навыки «читать» топографические карты умирали, и выжили лишь потому, что оставшиеся в армии «консерваторы» настойчиво не желали переучиваться. И заставить их было невозможно — они же сплошь полковники и генералы. Чтобы вычеркнуть из военной жизни топографическую карту — этот ненужный атрибут древней эпохи, должна была произойти смена поколений в руководстве, и «новаторы» уже предвкушали, когда на совещаниях и «в полях» карты вымрут, как вымерли когда-то мамонты. Но неожиданно для генералов и большинства «юных военных гениев» над полем боя появились беспилотники. И устроили охоту на радиоизлучение. Каждое попадание недорогим квадрокоптером по планшету — минус офицер в рядах противника. Попытка «уменьшить фон» не помогла — «квадрики» совершенствовались быстрее. Бумажные карты оказались востребованы и в атаке, и устойчивы к механическому воздействию — даже попадание пули в полевую офицерскую сумку, насквозь прошивавшее карту, не мешало ею пользоваться. А вот планшет в таком случае становился ненужным хламом. Точнее — хламом нужным, так как его нельзя было выбросить и требовалось вернуть в штаб.

Вот и Рябов, один из консерваторов, предпочитал «бумагу». Вглядываясь в большой лист, расчерченный на квадраты широт и долгот, он докладывал: — Получены данные от Московской области с координатами интересных для нас свободных участков, проведён их осмотр, предварительно намечены возможные районы размещения объектов.

Костя и Марк, пользующиеся архитектурными планшетами, с которыми они управлялись со скоростью автогонщиков, продолжают доклад: — Необходимо хотя бы предварительно определиться по месту строительства, уточнить состав объектов, возможное водо- и энергопотребление…

Подключив к разговору Матвея Давидова и ещё нескольких специалистов, крутим карты и планшеты, рисуем линии дорог и квадратики зданий…

От того, какой вариант выберем сейчас, мы можем избежать многих головных болей в будущем. Или получить их. Общий настрой мне понятен, и я его поддерживаю: если удастся что-то сделать до морозов, то весной можно будет раньше возобновить стройку.

— Почему этот участок выделен необычным цветом? — задаю вопрос архитекторам.

Переглянувшись с Марком, Костя отвечает: — Это объект культурного наследия; усадьба Ваньково, а точнее то, что от нее осталось — старый заросший парк и такая же заросшая трёхсотлетняя дорога. Там было имение Васнецова. Ну, который художник. Само имение не сохранилось.

Задаю вопрос: — Но этот участок вклинивается в те земли, что мы хотим купить. Нам же его не продадут?

С противоположного конца стола отвечает Виктор Дитерихс: — Такие объекты сдают только в аренду. На девяносто девять лет, по цене рубль в год за гектар при условии восстановительных работ.

— Там же только парк и дорога? Они не большие, а помимо них значительная территория закрашена в такой же цвет.

Вновь отвечает Дитерихс: — Никто не берёт, поэтому постепенно прирезают участок землёй, не являющейся культурным наследием, надеясь кого-то заинтересовать.

Задаю вопрос архитекторам: — Вода там рядом есть?

Но Костя и Марк смотрят на Матвея Давидова, переношу взгляд на него, и Матвей отвечает: — Полно, хоть упейся. Вот справка по водным ресурсам с указанием состава воды, вот по бурению в этом районе, а.… вот тут… почвы.

Ещё с полчаса покрутив карту, понимаю, что решения все ждут именно от меня. И переложить эту «задачу» не на кого. Немного подумав, говорю: — От Ванькова мимо парка, который мы восстановим, прокладываем дорогу и километрах в трёх от него строим деревню. Назовём Васнецово. От неё в одну сторону — дорога в низину — к конюшням, в другую, к холмам у реки — к приюту. По составу объектов вроде всё обговорили. Конкретную привязку делайте с учётом почв, высот и гидрографии.

Все шумно складывают бумаги и карандаши, переговариваются и намечают график работ. Им легко — каждый делает своё дело, в котором он разбирается. Мне же постоянно приходится заниматься тем, в чём я не разбираюсь и чего зачастую не понимаю.

* * *

Еду к облаку — Гефт просит новые шарики разных типов. Сижу, заряжаю. Уже третий день пытаюсь «забить под завязку» два полуметровых шара, но так как и «обычные» нужны в немереном количестве, заниматься только ими не получается. А от облака автопилот везёт меня в монастырь: отец Игнатий идёт на поправку, продолжаю контролировать и направлять этот процесс. У облака и в монастыре мне проще — это и есть моё «дело». На «новых землях», неподалеку от будущей деревни находятся два магических облака, надо будет до морозов там побывать, оглядеться.

Россия. Юго-западная зона локального пограничного конфликта.

Прибыв в штаб полка, Эдуард Полуэктин получил от дежурного направление «дальнейшего движения»: как оказалось, его вызывали не просто «в штаб», а к командиру и подойдя к его кабинету, Эдуард Полуэктин на минуту остановился, поправил форму, успокоил возникшее волнение от предстоящей «встречи» с начальником и резко постучал в дверь.

Услышав «Войдите!», он распахнул дверь, решительно шагнув в кабинет; остановившись, Эдуард слегка щёлкнул каблуками берцев и вскинул руку к кепке: — Товарищ гвардии подполковник! Гвардии рядовой Полуэктин по Вашему приказанию прибыл!

— Проходи ближе, — махнул рукой, вставая командир. Помимо комполка, в кабинете находились заместитель, начальник штаба, заместитель по воспитанию и ещё несколько незнакомых офицеров, сидевших за длинным столом.

Сердце Эдуарда тревожно ёкнуло: — Не накосячил ли я где? — мелькнула у него мысль. Он стал лихорадочно перебирать в своём мозгу последние «прегрешения», но не находил ничего такого, что бы «тянуло» на «беседу» в таком составе. Имевшаяся пара недавних «залётов» заслуживала нахлобучки от командира взвода, максимум от ротного: был в полку своеобразный «Табель о рангах», ранжировавший нарушения по размерам ущерба воинской дисциплине, и как следствие — методу «внушения» и должности руководителя, который «ставил на место» подчинённого, и ни одно из совершённых Полуэктиным «преступлений» перед Уставом за всё время службы не заслуживало разбора на уровне командира полка.

Подполковник сделал шаг навстречу «гвардии рядовому», протянул ему руку, которую Эдуард тут же пожал; у Полуэктина отлегло от сердца: — Если бы командир вызвал, чтобы устроить «разбор полётов», руку бы он точно не протянул и улыбаться не стал, — подумал он.

Командир полка повернул голову в сторону стола: — Начальник штаба!

Все офицеры встали, а начштаба открыл папку: — Выписка. Указом его