Трон галактики будет моим! Книга 12 — Тысяча гигатонн - Андрей Валерьевич Скоробогатов

Но Даша не могла успокоиться. Так и плакала, пока оба моих пацана не разорались, что им холодно, голодно и одиноко, где вообще все?

Даша отвлеклась на них, и я ушел. Оставил её на бабулю. Сколько мог я семье отдал. Меня ждет ещё много дел.

Но, всё равно я, уходя, давил внутри щемящее чувство, что видел их всех в последний раз.

А Потемкин, падла светлейшая, у меня на плече за это время ни разу даже глазом не моргнул.

Я вернулся к себе в кабинет, подошел к стене, на которой покоился Черный Молот.

— Ну, что ж, приятель, — произнес я протягивая к нему руку. — Похоже пришло время и тебе прогуляться.

Молот отозвался пробежавшей по рукоятке медленной жужжащей молнией, безопасно угасшей, когда я положил на неё ладонь.

Похоже, он был готов вернуться в игру.

Я вызвал челнок и вышел из дворца на бетон космодрома. Удобно всё-таки я тут устроился. Тут тебе и дворец, и взлетка, и вообще тридцать три удовольствия. Всё сделал для того, чтобы заложить надежную длительную династию.

А сейчас её сдует, как перекати-поле в пустыне. Как песок с бетона. Унесло — и все забыли, что такой был.

Заскрипев зубами, захрустев этим самым красным песком на зубах, я решительно зашагал к челноку уже ожидавшему меня.

Хрен вам. Меня так просто не унесет. Я сам вас всех сотру с лица реальности.

Пока я там ждал, из технического хода под дворцом появилась Октавия и молча встала за моим плечом.

Я покосился на нее, буркнул:

— Попробуешь остановить меня?

— Я не посмею, Ваше Высокопревосходительство, — хладнокровно отозвалась Октавия. — Я, как и вы, служу Империи. Есть время беречь себя, а есть время поставить на карту всё.

— Вот именно, — усмехнулся я.

— Поэтому я отправляюсь с вами, — добавила Октавия.

Так, а это еще, что у нас за восстание машин? Я удивлённо посмотрел на Октавию:

— И мне тебя не отговорить?

— Нет, — коротко и непреклонно ответила Октавия.

— Ладно, — пожал я плечами.

Всё с нею понятно.

Когда я уже садился в челнок, чтобы подняться на орбиту, на гладйербайке из пустыни, подняв облако пыли до неба, в конвое из шести горничных-телохранительниц примчалась Иоланта.

Бросив гладйербайк прямо на бетонке, она одним прыжком взлетела по пандусу в челнок:

— Вы что, собрались участвовать в самом модном показе сезона без меня, господин учитель⁈ Здесь же будут просто все! Привет, Октавия!

Ну да, Иоланта же офицер моего штаба, и в случае готовности номер один, её место рядом со мной.

Я рад был её видеть.

— Ты там хоть кого-то нашла? — спросил я падая в пассажирское кресло.

— Нашла, конечно, — усмехнулась Иоланта, усаживаясь напротив меня, а своих горничных рассадив подальше от нас, чтобы знали свое место. — От меня ещё никто не уходил. Но вы бы их видели, господин учитель. Деревянные, как я не знаю кто. Пустынгеры до корней волос. Их обтесывать и обтесывать. Три топора на них сточим, семь рубанков на каждого потратим, не меньше.

— Ну вот ты ими и займешься, — усмехнулся я.

— Да легко, — Иоланта беспечно махнула рукой. — Я ещё научу их по подиуму от бедра ходить.

Если живой останешься, конечно, после сегодняшнего.

Стоило бы её, конечно, выгнать обратно на поле и закрыть люк перед носом. Но не выйдет. Она уже большая девочка. Заберется в свою дурацкую лакшери-яхту и попрется в бой на этом хрустальном хламе. Уж лучше рядом со мной. Может тогда выживет…

Мы взлетели и уже выходили на орбиту. Минут через десять пристыковались, и открыли порт шлюза на причальную палубу корабля.

— Значит, сегодня идем на «Песце»? — уточнила Иоланта, поднимаясь из кресла вслед за мной.

— О, да! Сегодня я несу Главнокомандующего в самое пекло! — прорычал Песецъ во всеуслышание, по всем каналам. — Завидуйте, убогие! Это дело для прирожденных убийц!

— Ну начинается, — пробормотал на своей волне, но так же различимо недовольный Принц Евгений.

— Вот всегда он так! — недовольно поддакнул Геркулес.

— Зачем тебе столько спасательных капсул, прирожденный ты наш? — ехидно поинтересовался со своей орбиты наш карманный линкор Яков Перельман.

— Без понятия, — огрызнулся Песецъ, — мне приказали, я гружу, завидуй молча, окурок.

— Ты кого окурком назвал, маньяк недобиток? — опасным тоном поинтересовался Перельман.

— Разговорчики в строю, — негромко произнесла Октавия следуя за мной и тут же болтливые корабли примолкли. Невероятная всё-таки у неё дисциплинирующая мощь. Прям не знаю, как бы я без этого с ними справлялся. В угол бы, наверное, ставить пришлось, шалунишек.

Я задержался на причальной палубе, наблюдая как в корабль грузят спасательные капсулы, тут реально было всё, что смогли наскрести по флоту.

Сложные ситуации требуют сложных решений. Делаем, что можем.

Октавия доложила, что члены бросовой коллегии уже заняли рабочие места на вершине лифта, корабли флота вышли на оптимальные орбиты разделившись на транспортабельные группы, все готово, можем начинать.

— А если на Первопрестольной не справятся с переброской? — очень обоснованно, но не слишком вовремя поинтересовалась Иоланта. — Что будем делать без их флота?

— Обойдемся, — бросил я, а что еще сказать то? — На этот случай у меня готов план Бэ.

— А Бэ, это значит «безумный»? — прищурилась ехидная ученица.

— Ничего-то от вас не скроешь, сударыня, — буркнул я. — Да, что-такое и означает.

— Ну, так я вас не первый день знаю, господин, учитель, — усмехнулась Иоланта.

Предварительный план выброса предполагал более или менее синхронный выход в целевой системе в трех разных областях. Конечно с первой же секунды этот план полетит в ад. Но я надеюсь полетит примерно в одном направлении и со сравнимой скоростью.

Мы уже закончили погрузку, не всё конечно успели, но время уже не ждет, и начали поднимать трап, когда услышали:

— Стойте! Стойте!

Это Василий Гаврилович оптимат наш в последнюю секунду успел подняться прмичальную палубу «Песца» с Хромосферным Палачом, который за ним на плече, изнемогая, тащил Вова Крестовский.

Эк Василий Гаврилович Вову-то припахал. Умеет старый оптимат делегировать, не отнять.

— Вова? — удивленно подняла надменную бровь Иоланта.

— Успели, — выдохнул Вова, на подгибающихся ногах затаскивая Палача вверх по пандусу.

— Ага, успели, — согласился я. — Молодцы. А Палача чего притащили? Он же неисправен.

— Теперь совершенно исправен! Мы его даже улучшили, — Василий Гаврилович похлопал по Хромосферному Палачу на плече застонавшего Вовы у которого от этого тут же ноги в коленях просели. — Круче старого вдвое. Должен пригодится, я так думаю. Ну и я с вами. Поборемся еще за живучесть, да старая лоханка?

Песецъ проворчал в ответ на гиберлинке нечто непереводимое и наверняка не печатное. Ничо, переживет.