Шальной вертолет. 1943. Перелом войны - Алексей Соболев

А десант заполнял намеченную территорию и уже весь правый берег Днепра был в уничтожающем жаре артиллерийского огня. К вечеру высадка будет и там. От форсирования Днепра под огнем противника в этом месте было принято решение отказаться, а ставка была сделана на ВДВ генерал-майора Затевахина. Именно они обеспечат тыл высаженному пятнадцатью километрами дальше от Днепра корпусу маршала Серпуховского.

* * *

[1] Иван Антонович Серпуховский — здесь маршал, вымышленный персонаж книги «Шальной вертолет. 1941», где появляется в главе 20 в качестве плененного немцами генерала РККА. Сыграл ключевую роль при организации обороны Камня возле озера Кемонт, т. е. попросту руководил ей.

[2] Почему таки Ценер? Да автор спросил своего немецкого друга, как бы можно на немецкий лад переиначить фамилию «Десятов»… Ну вот так и получилось…

[3] Как же Тотоша в этом случае прав! Прям таки браво-брависсимо!!! Во второй машине, т. е. в «Десятке» действительно сидит не мальчик, а девочка, т. е. майор одновременно ВВС РККА СССР и ВКС РФ Усатова…:))

[4] Это действительно так! Это полный текст высказывания Гитлера, взятое из интервью. Его привел Г. Раушнинг в книге 1940 года «Голос разрушения. Говорит Гитлер». Уже после эта фраза была упрощена и использована в пропаганде, в т. ч. ее приписывают Гитлеру будто бы он сказал ее при объявлении пана «Дранг нах Остен». Гитлера это, разумеется, не оправдывает ни коим образом. Но напоминает, что бацилла нацизма в нем появилась задолго до того, как гитлеровский нацизм зашагал по Европе.

Примерно через три недели, после того как мы общими усилиями, оказавшимися неожиданно слаженными, высадили десант, захватили внушительных размеров плацдарм и в течение суток овладели Ржищевым и Каневым, после того как обеспечили нашим возможность навести переправы через Днепр и начать наполнять плацдарм войсками, тяжелой бронетехникой и артиллерией, после того, как спустя неделю после десанта был освобожден Киев… Так вот неожиданно мы получили радиосообщение, переданное на почти всех наших армейских частотах очень мощной станцией. Сообщение было адресовано мне.

«Никитин! В районе Шепетовки, между селами Городище и Плесна, в овраге собрано пятьдесят тысяч военнопленных и гражданских лиц. Предлагаю тебе 17 октября 1943 года на двух своих аппаратах прибыть в это место для сдачи в плен германскому командованию. Площадка для их посадки приготовлена. В случае твоего отказа или не прибытия, все эти пятьдесят тысяч заложников будут уничтожены утром 18 октября. В случае твоего прибытия и сдачи в плен, гражданские лица будут отпущены тем же утром 18 октября, военнопленные будут возвращены в лагеря обитания. Для того чтобы ты убедился, что это не блеф и заложники там действительно находятся, 16 октября с 10 до 18 часов по московскому времени будет открыт безопасный воздушный коридор со стороны Киева для советского самолета-разведчика, которому будет разрешено спустится на удобную ему высоту и увидеть наличие заложников. Подпись: Десятов.»

* * *

Получена эта радиограмма была 12 октября утром. Вернее ее получили все, кто мог ее принять, все у кого радиостанции были настроены на прием. Получили ее и в Москве. И немедленно меня вызвали на наш КП, где взволнованный и вытянувшийся в струнку связист передал мне трубку и шепотом доложил: «Сам товарищ Сталин…»

— Здравствуйте, товарищ Сталин.

— Здравствуйте, товарищ Никитин. Вы уже знаете текст этой радиограммы?

— Так точно, товарищ Сталин!

— Ваше мнение о ней?

— Ловушка.

— Есть мнение, что нужно отправить вертолет нашего производства.

— Человек, подписавший эту радиограмму, отлично знает наши машины. Поэтому такой вариант не годится. Ему нужен не только я, но и эти машины.

— Которые он тут же использует против нас?

— Так точно, товарищ Сталин. Предварительно убив меня и майора Усатову. Он умеет на них летать.

— Почему он не требует еще и наши вертолеты?

— Я думаю, что немцы уже пользуются его консультациями и начали разрабатывать свой.

— Как давно он консультирует их?

— Не очень долго.

— Почему вы так считаете?

— Они бы уже применили эти машины.

Сталин помолчал в трубку… Я ждал и тоже думал.

— Что вы будете делать?

— Пока думать, товарищ Сталин. Мне нужно время до вечера.

— Хорошо. Вечером я с вами свяжусь. — и Сталин не прощаясь положил трубку.

Я же сидел будто в ступоре. Подошла Оля, которая чуть задержалась когда меня вызвали.

— Что будем делать? Полетим туда?

— Не лететь мы не можем. Но и лететь нельзя.

— А он не может убить заложников если мы прилетим?

— Вряд ли. Слишком резонансное дело.

— Резонансное? А Кюстрин?

— Во вспомнила-то… А Сталинград давай вспомним. Там еще больше погибло за первый же день. Припоминать можно много и друг другу. Но здесь жизнь пяти десятков тысяч человек становится заложником выполнения на весь мир обозначенных условий. Два Кюстрина, полтора Сталинграда! И в их гибели обвинят в первую очередь Сталина. Не меня, не тебя, ни Денисенко! Про нас с тобой даже и не вспомнят, уж поверь.

— Ты думаешь на весь мир?

— Даже не сомневаюсь.

Мы сидели и смотрели друг на друга. И не знали, что делать. Хотя я мог запросить эвакуацию и себя и Оли в 2024 год — но как после жить дальше? Причем, эта история обязательно станет известна там и… Как смотреть в глаза сослуживцам? Просто людям. Среди которых могут быть те, у кого там погибнут родственники. А кто-то, в результате этого может и вообще не появится… Хотя… Несмотря на очень тесную связь с мирами — одну только Марину Леонардовну в образе Дигниты Андреевны вспомнить — я все больше прихожу к выводу, что это мир параллельный моему. Но что это меняет по отношению к этим пятидесяти тысячам заложников? Ничего. Они такие же люди. Точно такие, как и в третьем параллельном мире и в тридцать третьем и в триста тридцать третьем и так до бесконечности!

Людей надо спасать! Но… как?..

— Виталик… А если…

— Ну…

— Не нукай… Не годится…

— Ты думай… Думай… А я пока с шефом поговорю.

И я стал вызывать Кима…

— Ким Никитину!

— На связи, охламон.

— Не до шуточек, Рома…

— Случилось что?

— Случилось. Тотоша объявился. — Ким аж крякнул от неожиданности — Причем у немцев и с ними сотрудничает. Я