Владимир Аренев - Комендант мертвой крепости

Он стоял во мраке, по спине растекался мертвенный холод, — так было ровно пять быстрых ударов сердца. Потом отпрыгнул, чуть не свалившись с крыши, и обернулся.

Из мрака на него скалилась клыкастая морда с широченным ртом и узкими щелями глаз. Над остроконечными, прижатыми к голове ушами возносил саблеподобные рога. Кадык на шее выпирал — казалось, сейчас прорвёт кожу.

Чудовище сидело на полусогнутых ногах, уцепившись когтистыми пальцами за край крыши. Одной парой лап упиралось в колени, другую раскинуло в гневном приветствии.

Ярри подождал, пока сердце перестанет дико колотиться, и подошёл поближе. Прикоснулся рукой к гранитной шкуре зверя. Теперь-то видел, что такие твари сидят на крыше и дальше: словно безмолвные стражи, которых хозяева оставили приглядывать за домом.

— Вот паскудство! — сказал Грэгрик, как раз забравшийся сюда по расчищенному пандусу. Он повыше поднял светильник, покачал головой: — Хватило же у кого-то ума вырезать этакого страхопуда.

— Ну, если вспомнить кое-какие наши храмы, — ответил ему Бйолал по прозвищу Рубленая Шея, — там, знаешь, тоже на карнизах всякое встречается.

Это правда: Ярри помнил, как испугался, когда совсем мелким впервые посмотрел на крышу Рункейрового храма и увидел там гарров. Конечно, каменных. Потом уже госпожа Синнэ объяснила: они там, чтобы дойхары не забывали о цене, которую заплатили Создатели. О цене и о тех, кто искушает слабые души.

— Хотя, — добавил Бйолал, — тут этого паскудства, как по мне, многовато.

Грэгрик сплюнул:

— Кажется, так и зыркает, так и следит за тобой. Будь моя воля…

— Будь твоя воля, — хмыкнул Шея, — ты б из борделя не вылезал!

Остальные тоже поднялись на крышу. Здесь сразу стало светло и тесно; появился Конопушка и первым делом полез на спину одной из статуй, чтобы полюбоваться на город. Ярри, конечно, тут же забрался на соседнюю.

Ничего особенного они не увидели. Ряды домов тонули во тьме, и хотя светили звёзды, а над городом висела жирная, перезрелая луна, толком что-нибудь рассмотреть было сложно. Ну, за вычетом башен — высоченных и очень тонких, возносившихся к небу, словно жертвенные свечи. Их тут оказалось много, как будто весь алаксарский город — разорённый молитвенный алтарь. Некоторые из башен были без верхушек. В окнах других отражались лунные лучи, и выглядело это так, словно в башнях горит свет. А может, он там и взаправду горел.

— Ладно, — сказал наконец комендант Хродас, — от добра добра не ищут. Заночуем здесь, на крыше, а утром решим, что делать дальше.

Ярри этому не обрадовался, хотя, если честно, поездка в коробах его слегка вымотала. С другой стороны, а где здесь, в городе, он со спокойной душой согласился бы лечь спать? Пожалуй что нигде.

Пока рассёдлывали бархаг и устраивали лагерь, им с Конопушкой велели насобирать сухих веток, обломков мебели — всего, что годилось на растопку.

— Ну? — спросил Ярри, когда отошли подальше.

— Да ничего пока, — отмахнулся тот. — Рано. Мы ж тут не на один день. Спешить не будем: приглядимся. Думаешь, за двадцать лет мы первые такие умные? Ничего, разберёмся. В крайнем случае я попрошу, чтоб учитель показал карту — так, в его руках, просто, мол, интересно посмотреть.

— Думаешь, покажет?

— Спросим — а там как получится. Пусть сначала библиотеку найдёт, тогда ему до остального дела, считай, не будет. Сам знаешь.

— Это точно, — кивнул Ярри.

— Но вообще, пока ты по крыше лазил, я в один дом заглянул, — со значением добавил Конопушка.

— И что?

— Пусто. Они, конечно, бежали в ужасе и всё такое, но дураками не были. — Конопушка вытащил из кармана маленького деревянного шулданая. Если дёрнуть за верёвку, свисавшую с его брюха, шулданай начинал махать крыльями.

— Так, одно баловство, — небрежно проронил Конопушка.

Но шулданая, к разочарованию Ярри, выбрасывать не стал.

Утром Ярри проснулся от громкого пощёлкивания бархаг и удара локтем в бок.

— Вставай, — ухмыльнулся Конопушка. — Завтрак проспишь.

Жуков как раз кормили, поэтому они так разошлись. Воины из Шандала уже поели, но Конопушка приберёг для Ярри его долю.

Щурясь от яркого солнца, Непоседа с отвращением понюхал свои подмышки и снова пожалел, что он с Конопушкой плохо подготовился к этой поездке. С другой стороны — разве ж они знали о ней, когда ехали из Врат в крепость на урок?

Приставив ладонь козырьком ко лбу, он огляделся по сторонам — и проглотил язык от изумления!

Перед Ярри лежал совершенно другой город. Город мёртвых, город, в котором уже никто и никогда не поселится — просто потому, что селиться негде. Вчера, во тьме, им мало что удалось разглядеть. В общем-то дома казались более-менее целыми, ну, если не считать выломанных дверей и ставней. Теперь Ярри видел, что ставнями и дверьми дело не ограничилось: по фасадам змеились трещины, нередко в стенах зияли провалы, повсюду груды камней перекрывали улицы; было чудом, что отряду вчера удалось забраться так далеко от Северных ворот. И будет ещё большим чудом, если они смогут продвинуться дальше.

— О бархагах придётся забыть, — подытожил комендант Хродас. Пока Ярри завтракал, отец госпожи Синнэ собрал андэлни на совет. Лица у всех были хмурые. — От жуков здесь нам никакой пользы. Рисковать ими не будем, нам ещё в Шандал возвращаться, а без них… — Он оборвал себя и раздражённо потёр пыльник на груди, как будто хотел разгладить несуществующие морщины. — В общем, лагерь не сворачиваем. Мы с господином архивариусом сравним его карту с тем, что видно отсюда. Потом наметим более-менее подходящие маршруты и отправим на разведку два отряда. Самое важное сейчас — найти действующие колодцы. Наших запасов воды хватит на пару дней, потом нужно будет возвращаться и пополнять в развалинах сторожевой.

— Но сделать мы это не сможем, — негромко добавил учитель. — Иначе рискуем лишиться ещё нескольких жуков, если те учуют гнездо с самкой и яйцами.

— Именно. В общем, первым делом — колодцы. На старой карте они отмечены, но, боюсь, до большинства мы попросту не доберёмся, — Комендант кивнул на город, лежавший в руинах. — Боюсь, здесь вообще от карты будет мало толку. Но попробуем…

Ярри слушал их, стоя неподалёку и рассматривая развалины. Солнце сделало барельефы на домах не такими мрачными, добавило им красок и безжалостно осветило все сколы и трещины… — но чувство отвращения у Ярри не пропало. Сейчас он впервые засомневался в том, что идея Конопушки была такой уж хорошей.

Вот только отступать поздно.

И пока остальные продолжали строить планы да изучать карту, он внимательно вглядывался в то, что когда-то было улицами, аллеями, площадями… — вглядывался и пытался угадать, где же им с Конопушкой улыбнётся удача.