Аристократ добивается своего - Марс Букреев

— Это он! — воскликнул Кадлаев. — Арестуйте его!

Полицейские неуверенно переглянулись.

— Говорю вам! — продолжал бушевать Кадлаев. — Документ от прокурора придет к вечеру!

— Он и в Уренгое так говорил, — встрял я.

— Да, что ж такое! Вы позволите этому убийце заговаривать вам зубы.

Один из полицейских тяжело вздохнул:

— Ваша милость…

Но договорить он не успел. Дверь соседней комнаты распахнулась, и в коридор вышла Лидия. Наспех одетая в джинсы, куртка на голое тело, растрепанные волосы. Посеревшее лицо, хмурые брови. Взгляд, выцветших за одну ночь глаз, уперся в служителей закона.

— Я Лидия Долгопрудникова, из рода Воронцовых, временный командир Ауксилии его светлости Ингвара Воронцова. Чего вы тут устраиваете?

— Понимаете, ваша милость, — опешил все тот же полицейский. — Тут дело такое, вот, господин следователь из Владимира.

— Откуда? — переспросила Лидия.

— Из Москвы, — вяло поправил Кадлаев.

— И чего надо следователю, из-под Владимира?

Кадлаев несмело шагнул вперед. Если во мне он все еще продолжал видеть плебея, незаслуженно возведенного в ранг патрициев, то Лидию он воспринимал, как настоящую аристократку. И спорить с ней не отваживался.

Поклонившись, он произнес:

— Я хочу исполнить свой долг. У меня приказ, доставить господина Шелестова во Владимир.

Лидия смерила его взглядом:

— Ты ведь видел бумагу, из императорской канцелярии?

— Да, ваша милость, но она распространяется только на лагерь Ауксилии и только на время бедствия, связанного с появлением Идолищ. А их уже нет, так что…

— Заткнись.

Лидия повернулась к полицейским:

— Благодаря действиям господина Шелестова, Идолища не смогли подойти к городу.

— Да! — встрял я. — Посмотрел бы я на вас, если бы эти твари пришли сюда.

— Именно его вы должны благодарить, за то, что никто из жителей Нового Уренгоя не пострадал.

— Вот точно, начинайте приносить благодарности!

— Если вы хотите арестовать героя, спасшего множество жизней, то давайте, действуйте.

— Нет, ну это уже лишнее.

— Но, как вы объясните свои действия, на основании чего вы хотите арестовать его?

— Вот именно, подумайте хорошенько!

— Господин следователь сказал, что приказ от прокурора Владимира…

— Вот когда приказ от прокурора появится, тогда и приходите. А пока, я, как обладающая чрезвычайными полномочиями в зоне бедствия, приказываю проводить отсюда, господина следователя из малозначительного города.

— Есть!

Полицейские повернулись к Кадлаеву. Тот скрипнул зубами и поплелся прочь.

— Готовьте уже медали! — напутствовал их я.

Лидия немного лукавила, говоря, что обладает чрезвычайными полномочиями. Она сдала их Ростиславу, и по факту, именно он сейчас являлся царем и богом Нового Уренгоя. Но винить ее я не мог, разумеется. Хотел поблагодарить за помощь, но за ней уже закрывалась дверь номера.

— Собирайся, — произнесла она, прежде чем захлопнуть дверь. — Вылетаем вечером, Старик выслал за нами самолет.

Вот как, сам Старик. Хочет, наверное, узнать подробности о гибели сына. Я не мог представить старшего Воронцова убитым горем. Он казался, словно высечен из камня. Монолит, на котором держался весь род. Бездушный валун, озабоченный только своим влияниемв государстве. Мне почему-то одинаково пугающе представлялось увидеть его горе по погибшему сыну, и его же равнодушие к этому.

Собирать, в общем-то, было и нечего. Все мои вещи, вместе с телефоном, находились в отделении уренгойской полиции. Ну не ехать же за ними, в самом деле. Ладно, во Владимире куплю все новое, и костюм, и шляпу, и трость. Ну и телефон, конечно.

День до вечера тянулся долго. Лидия оставалась в одиночестве. И понять ее можно, какие беседы сейчас, после такой потери. Не знаю, как Лидия относилась к Воронцову. Как к любимому человеку, или любимому трофею. Но его гибель, стала страшным ударом для нее.

Крылов и вовсе не желал со мной общаться. Да и черт с ним! Тоже мне, юннат-исследователь. Гибрида ему подавай. Румановского с него хватит! А тянуть свои конструкторские ручки к моему статусу, не позволю. Хотя, по большому счету, Крылов, как человек, мне вполне нравился.

Вечером, Лидия стукнула мне в дверь. Свои вещи она либо отправила в аэропорт днем, либо оставила в лагере. В руках она держала одну небольшую сумку. У меня и вовсе ничего не было. Даже полиэтиленового шуршащего пакета, слава богам.

Внизу нас должна была ждать одна из армейских машин. Но, к нашему удивлению, на месте автомобиля не оказалось. Зато, там торчали полицейские чины, куда выше тех, что приходили ко мне утром, подполковник Овсянников и десяток солдат.

От группы офицеров отделился Кадлаев. Сияя, словно начищенный ночной горшок, он подошел к нам.

— Ваши милости, — в голосе следователя плескался яд. — Вот бумага от прокурора Владимира.

Из внутреннего кармана пиджака следователь извлек свернутый пополам листок. Развернул его, показал нам. Я увидел текст, печати, орлов раскинувших чернильные крылья.

— Михаил Шелестов, — обратился ко мне Кадлаев. — Вы арестованы по подозрению в убийстве. Прошу вас не оказывать сопротивления.

Кадлаев, какими-то правдами и неправдами, достал распоряжение прокурора. И сейчас, сияя от счастья, тряс им перед нами. Как бы он не сдерживался, но на лице следователя проступала довольная улыбка, а в глазах плескалось безумие. Ненормальный он, все-таки.

Лидия протянула руку и взяла документ. Погрузилась в чтение. Затем вернула его следователю.

— Я уверена, — произнесла она, — что распоряжение канцелярии его величества, выше распоряжения прокурора.

Кадлаев покачал головой с видом сытого кота:

— Никак нет, ваша милость, я точно помню, в распоряжении канцелярии сказано, что господин Шелестов освобожден от уголовного преследования на время бедствия в связи с появлением Идолищ и исключительно на территории лагеря Ауксиларии. Но если вы сомневаетесь, то обратитесь за юридической помощью, уверен, они вам скажут то же самое.

— Сделаем проще.

Лидия извлекла телефон, набрала номер и приложила его к уху. Я понял, она звонит Крылову. Лидия отошла в сторону, а ко мне приблизились несколько военных. Видимо, полицейских в городе осталось мало и их функции выполняют армейские.

Кадлаев только что не пускался в пляс. Еще бы, столько раз он пытался засадить меня за решетку. И вот, наконец-то, его победа близка.

Лидия вернулась к