Иван Кузнецов - Ковчег
Игорь чутко уловил мое настроение.
— Дурак ты, Коля. Одно слово — спортсмен.
— И в чем ценность этих разводов? — Лезть в перепалку не хотелось до тошноты.
— Да в том! Никто даже близко не знает, как эта стена стоит. Но уже очевидно, что никакой мистики тут нет. Это физическое явление, пусть пока и необъяснимое.
Я едва удержался, чтобы повторно не пожать плечами. Такого бы мне точно не простили.
— Между прочим, завтра с утра туда отправляется новая экспедиция, — продолжил Игорь. — Оказалось, у нас в коммуне несколько сотрудников физического института и еще кто-то из Аэрокосмического. Будут исследовать эту штуку по полной, всем, что есть.
— Ну, молодцы, чё. Главное, чтобы их по дороге не пристрелили.
Я и в самом деле не мог принять энтузиазма Игоря. Да, есть место, где творится что-то непонятное. Но мало ли на свете непонятного? Как по мне, наша тридцатилетняя отключка куда более серьезная загадка, чем этот свет с разводами.
— Начальство в курсе? — как бы между делом спросил Сан Саныч.
— Насчет чего? — не понял Игорь.
— Насчет исследователей.
— Так оно их и послало! — Парень вскочил. — Полная экспедиция на десять, кажется, человек, на несколько дней.
— Странно, — задумчиво почесал бороду Сан Саныч.
— Чего тут странного? Наверху, чай, не дураки. Понимают, что мимо такой вещи нельзя просто пройти, вот и собрали группу, которая будет разбираться. Не то, что этот… — Игорь возмущенно кивнул в мою сторону.
— Да нет, Игорек, тут что-то другое. — Сан Саныч подвинулся ближе к костру. — Посуди сам: рук не хватает, ситуация аховая, а тут десять взрослых мужиков снимают со всех работ и отправляют заниматься наукой.
— Там, поди, одни пенсионеры. — Замечание Сан Саныча неожиданно пробудило во мне искру интереса. — Кто из молодых сейчас в науку идет.
— Может и пенсионеры, — не стал спорить охранник, — но все равно рабочие руки. И охрану им наверняка приставили, а то и впрямь не доедут, и паек на несколько дней дали, и оружие. Нет, не так все просто.
— И какие варианты? — вмешался Игорь.
— Не знаю, — пожал плечами Сан Саныч. — Вы слышали про котельную?
— Слышал, — я тоже невольно подался вперед, — только без подробностей.
— Подробностей пока нет. — Сан Саныч повернулся к недоумевающему Игорю и пояснил: — Мужики всякое железо осматривали на пригодность, и вроде, по слухам, одна из котельных оказалась в сносном состоянии, С трубами пока непонятно — их проверять и проверять, но то, что на поверхности, вроде как работает. Сейчас там тоже бригада возится. Если удастся запустить…
— И какая связь со светом? — нетерпеливо перебил Игорь.
— А такая, что котельной нужно топливо. Тот же мазут.
— Свет-то при чем?
— При том, что на территории ТЭЦ должен храниться запас резервного топлива на случай аварии газопровода. Как раз тот же мазут.
— То есть, по-вашему, ученых послали только для того, чтобы потом добраться до мазута? — У Игоря было такое выражение лица, словно собирается придушить нас обоих на месте.
— Не знаю. — Сан Саныч зевнул. — Что знал, то сказал.
Игорь презрительно фыркнул, а я мысленно порадовался, что держу язык за зубами. Рассказывать про собаку и странные видения не стоило даже друзьям.
* * *Без четверти два вернулись патрульные. Вообще-то, сдать вахту они должны были ровно в два, но Сан Саныч не стал возмущаться. Все свои.
Я растолкал беззаботно храпящего Вербовски, выхлебал чашку кофе и стал собираться. Трое патрульных раскладывались вокруг костра, их смена закончена. Теперь до утра они будут охранять перевалочный пункт, а нам обходить окрестности и следить за соблюдением порядка. Пять часов на ногах… Моментально накатила сонливость. Слабенький кофе ничуть не бодрил. И почему я не Вербовски? Пока мы спорили за науку, он отлично выспался и теперь довольно щерился, глядя на наши снулые физиономии. Сан Саныч сверился с часами, расписался в тетради о приеме дежурства, и мы нырнули в темноту переулков.
Сказать по правде, если бы не Милена с ее залетами, назначению можно было бы радоваться. Конечно, с дежурством около лагеря или в центральном перевалочном пункте не сравнить. Там и квартира рядом, и каждый закоулок знаком, и Аркадий Юрьевич всегда готов рассказать какую-нибудь байку или поделиться последними новостями. Но все же место было неплохое, хотя и сопряженное с некоторым риском.
Наш перевалочный пункт находился на стыке улиц Гагарина и Победы. В отличие от того, которым заведовал Аркадий Юрьевич, этот пункт располагался в нескольких зданиях: одинокой многоэтажке, с крыши которой просматривалась вся окрестность; паре железных коробок-магазинчиков, переоборудованных под складские помещения; нескольких пустых квартирах в соседних домах и подвале Милены.
На первый взгляд охранять такое количество объектов непросто, на деле — ничего сложного. Ключом к центру являлись небольшая площадка и сквер рядом с многоэтажкой. Отсюда можно следить за всем: и за складами, и за квартирами, и даже за входом в проклятый подвал. Правда, на моей памяти никто на них пока не покушался, но обстановка накалялась с каждым днем. И наверху приняли решение усилить патрули. Раньше дежурило трое-четверо, теперь — по десять-двенадцать человек. Одна группа в сквере, две обходят территорию. Обязательно с оружием. Разбойных нападений становилось все больше, отбиваться добрым словом и подручными средствами уже не удавалось.
Если вдуматься, ситуация менялась абсолютно закономерно. Ресурсы в открытом доступе почти закончились. Еда, лекарства, инструменты, все полезное и пригодное из магазинов и аптек давно вытащили. Конечно, кое-что оставалось в пустых квартирах. Но те, что на нижних этажах, уже разграблены, а пробраться в остальные нелегко. Среди мародеров редко встречались умельцы, способные вскрыть железные двери. Вот и приходилось промышлять грабежом и разбоем.
Нападать на крупные склады коммуны бандиты не решались, круглосуточная охрана и автоматы отбивали у них охоту связываться. Однако простым гражданам доставалось.
У нас не хватало людей, чтобы гарантировать безопасность повсюду. Коммуна держала под контролем центр города. В Ленинском районе тоже было спокойно. В остальных местах надежно охранялись только перевалочные пункты да прилегающий к ним квартал-другой.
Народные дружины, на которые поначалу возлагали надежды, себя не оправдали. В отличие от Управленческого, городские, особенно молодежь, шли в патрульные неохотно. Дисциплина постоянно нарушалась, выдерживать график не удавалось. Не раз и не два так называемых дружинников ловили за руку во время тех же самых грабежей. Выданные им красные повязки многие восприняли исключительно как символ власти, позволяющий творить что душе угодно.