Андрей Стригин - Раса

Пахнет зеленью, дымом и свежестью с озера. Народ идёт с работы домой. Много знакомых лиц, на этой улице в основном мои родственники, друзья, знакомые. Но проехав не более ста шагов, картина меняется. Всё чаще вижу незнакомцев и даже ощущаю, некоторые меня не знают. Это не мудрено, наш город разросся до тридцати тысяч. Почти каждый день кто-то да приходит. Очень часто люди идут к нам под защиту. Вилен Жданович совсем распоясался. Наводит ужас на многочисленные поселения, разбросанные вдоль береговой полосы. Но есть те, кто устал от ежесекундной борьбы за существование. Покидают посёлки — крепости в лесах и примыкают к нам. В основном это сильные, мужественные люди. Они рассказывают невероятные истории стычек с лесными людьми, с первобытным зверьём. Говорят, продолжали бы дальше жить так, приспособились. Но недавно в лесах стало появляться такое, что трудно описать. Спасу от них нет. При встрече спастись трудно, хватают людей и утаскивают в свои подземелья. Эти существа настоящие монстры. Отдалённо напоминают людей, но безобразны как прокажённые на последних стадиях. Передвигаются как жабы. Когти — позавидует

Фредди Крюгер. Кровь ядовитая, дыхание обжигает лёгкие. Меня это волнует, догадываюсь, откуда ветер дует. До сих пор помню ночь в лесу у разлома.

Минуем казармы, затем выезжаем к торговым домам. Множество магазинчиков, забегаловки, чтоб поесть на скорую руку, трактирчики в которых есть всё кроме спиртного. На него запрет, вплоть до отрубания пальцев. Везде чистота и порядок, непременное моё условие.

На подходе к рынку краем глаза цепляю команду из малышни. В главе команды гоп, Светочка, рядом не по годам повзрослевший Игорь в волчьей шкуре. За ними, боясь отстать, чешет мелюзга, от семи до десяти лет. Видя такой беспредел, торможу Светлану Аскольдовну.

— Ну, дорогая, колись. Куда детвору ведёшь?

У девочки глазки забегали. Что бы выдумать? Игорь насупился, искоса поглядывает на малолетнюю бандершу.

— На озеро купаться. Мне папа разрешает, — выпалила она.

— Допустим тебе можно, хотя я не уверен. А причём твои друзья? У них свои родители есть.

— Мне тоже можно, — сверкает белоснежными клыками Игорь.

— Мне некогда разбираться. Всем по домам, — с трудом хмурюсь я.

— Тётя Лада! — пискнула Светочка.

— Ну, ребятки, — разводит она руками, — здесь мои уполномочия не действуют. Выполняйте, что вам дядя Никита сказал, — произнесла она строго, но в глазах искрится веселье.

Дело в том, что озеро не мелкое. Пару шагов и… пропасти. Но хуже всего, в омутах обитают огромные сомы, до четырёх метров. Бывало, заглатывали даже людей. Поэтому купальни организовали в строго отведённых местах. Но мальчишки на пляжах купаться не любят. Вечно с ними проблемы.

Светочка надувает губки, на щёчках обозначаются упрямые складочки. Она вздёргивает носик, оглядывает притихшую малышню.

— По домам! — тоном, не терпящим возражений, командует она. Малыши разбрелись кто куда. Она осталась стоять с Игорем.

— А вы, почему стоите, как два тополя? — я сурово сдвигаю брови.

— Мы тоже уходим домой. Правда, Игорь? — Светочка щурит ясные глазки. Она, хитро улыбаясь, тащит мальчика, вроде бы к дому.

— Смотри, Светлана Аскольдовна, мы скоро приедем. Если вас не увижу, будете наказаны, — вдогонку кричу я. Но дети делают вид, что не слышат. Паршивцы!

— Мне кажется, у них есть план, — Лада внимательно смотрит на меня, — нас они глубоко имеют в виду. Как бы хлопот с ними не было. Яне и Семёну надо бы за ними приглядывать внимательнее. У них такой возраст, они самые умные, а все мы — старая плесень.

— Угу, особенно ты, — оглядывая жену со всех сторон, и не обнаружив ни каких изъянов, — соглашаюсь я.

— Иногда ты бываешь просто несносным, — возмущается Лада. Если серьёзно, возраст у них не простой. Не придержать, натворят бед.

— А мы тут причём? Аскольд ей всё разрешает. Яна считает, чем больше свободы, тем больше приспособится к жизни.

— Она сама ещё ребёнок, — вздёргивает тонкие брови Лада.

— Старушка ты моя тридцативосьмилетняя, — сокрушённо качаю головой.

— Она младше меня на пять лет, — вспыхивает Лада.

— Вот и я говорю, — и получаю сокрушительный удар острым кулачком между лопаток.

— Твоя взяла, — морщусь от чувствительного тычка и иду на мировую.

— Семён Игоря балует, — с возмущением продолжает она.

— Очень хорошо, "детей надо баловать и тогда из них вырастут настоящие разбойники", — усмехаюсь я. — А ты, что, Ярика иначе воспитываешь? Мальчик совсем домашний.

— Я не о том, — отмахивается она, — Игорь крепкий ребёнок, но излишне добрый. Сложно будет в жизни. Увидел зайца подранка, заплакал. Сейчас выхаживает. У него столько зверей дома. А Семён ему потакает. Клетки новые делает. Целую лечебницу организовали.

— Разве это плохо? — с недоумением смотрю на жену.

— Нет, конечно, но вдруг он останется один. Пропадёт! Он не сможет охотиться.

— Он не будет одинок. Он один из нас, — мрачнею я. Понимаю, куда клонит Лада. Люди рассказывают, к воротам Титанов часто приходит лесная женщина. Очень вероятно — мать Игоря. Лада боится, что она выкрадет его. — Кстати. Твоего отца безумно любят животные и он их. В то же время это не мешает ему быть прекрасным охотником. Помню, когда с тобой только познакомился, он часто ездил на охоту и никогда не приезжал пустым. Я тогда впервые попробовал настоящую дичь, оленину, кабанчика. А какие пирожки с зайчатиной делала твоя мать!

— Скоро у нас будет мука, мама напечёт столько пирожков, — мечтательно закатывает глаза Ладушка.

Мы проехали центральную улицу. Домов становится меньше. Скоро озеро. Я запретил селиться у воды ближе, чем за сто метров. Вообще, мне надоело свинство людей. Как только найдут чудесное место, моментально начинают загаживать. Подойдёшь к милой паре, вокруг разбросаны бутылки, пакеты, корки от арбузов и спросишь, зачем нагадили? Они округлят глаза и скажут — не мы. Итак, в ста процентах случаях. С содроганием помню, как в той жизни, чудные, милые твоему сердцу места, превращаются в свалки. Ну, почему так? Они пришли отдыхать. Всё изгадили. Уехали. И вновь пропрутся на это место. И вновь изгадят. Что случилось в человеке? Почему он превратился в хама? Полная безнаказанность. Безразличие. Наглость. Впрочем, есть такое слово: " после нас хоть потоп". Это есть — деградация. И это качество закрепляется в генах, так же, как склонность к насилию, безделью и прочим нелицеприятным качествам.

В наш мир пришли и такие люди, в генах которых есть все эти качества. К сожалению.

Я предложил князю Аскольду — за свинство — три месяца работ в каменоломнях. Труд крайне тяжёлый. В принципе, это каторжные работы. Даже Аскольд удивился суровости наказания, но затем понял мою затею. Чтоб чистоплотность в гены вошла.