Владимир Аренев - Комендант мертвой крепости

Потом он рывком метнулся вбок, башня исчезла, и внизу замелькали улицы города, проломившиеся крыши домов, засыпанные песком сады и фонтаны… «Глаз» нёсся на север почти тем же путем, каким отряд коменданта Хродаса пришёл сюда пять дней назад. Двигался «глаз» так быстро, что у Ярри на мгновение закружилась голова. Он сам словно оказался снаружи, он сам как будто нёсся над городом.

Чтобы не упасть, Ярри попятился и ухватился за подлокотник кресла. Нога обо что-то зацепилась, Непоседа взмахнул руками, как будто собирался взлететь, и рухнул прямо на колени покойнику.

Конопушка обернулся и глядел сейчас на Ярри с диким ужасом, словно усесться на мертвеца — большое дело!

— Думаешь, он против? — спросил Ярри. — А по-моему, этому трупаку всё…

Конопушка покачал головой и дрожащей рукой ткнул прямо вверх.

Ярри оглянулся.

Под потолком, рядом со светящимися шарами, по-прежнему висели и едва заметно покачивались чучела шулданая и горбачёнка. Вот только шулданай теперь ещё вертел во все стороны рогатой головой, махал крыльями!

— Он живой! — хрипло шепнул Конопушка.

Ярри промолчал. Вглядевшись, заметил, что глаза у шулданая закрыты, а грудь почти не движется: тварь не дышала и ворочала кожистыми крыльями как будто во сне. Алые упругие тросики, на которых она висела, покамест держали крепко.

Кое-что другое не понравилось Ярри намного больше: запах свежескошенной травы почти пропал, в комнате начало ощутимо пованивать кровью и мясом. Ну а если добавить всё остальное: ожившее лже-зеркало и трубу, мёртвого, но движущегося шулданая, маленького горбача, только что начавшего быстрее перебирать ногами…

Если комната и была «ловушкой времени», то с недавних пор эта ловушка сломалась.

— Кровь Рункейрова! Надо отсюда… — Ярри опёрся о колено мертвяка, чтобы встать, и тотчас вскрикнул. Отдёрнув руку, уставился на ладонь, в которую только что впилась жалом какая-то тварь. Наверняка ядовитая. А может, у проклятого алаксара в складках халата лежал отравленный кинжал. На ладони, во всяком случае, виден был порез, стремительно набухавший кровью.

Конопушка подал Ярри руку и сдернул его с алаксарских коленей.

— Что?..

Ярри пожал плечами. Он готов был ко всему, даже к тому, что заклинатель ожил. Если уж шулданай и горбачёнок…

— А ну-ка… — Конопушка взял меч и кончиком поддел рукав алаксарского халата. С кресла на пол вывалилось что-то небольшое, но увесистое; оба они подпрыгнули, Ярри, не раздумывая, ударил по этому ногой, отбрасывая подальше.

— Ну мы с тобой и… даём, — Конопушка перевёл дыхание и расхохотался, слишком громко и визгливо, чтобы Ярри хоть на миг ему поверил. Он и сам был на грани, только не знал, смеяться, плакать или кричать от ужаса. Шелест крыльев над головой сводил с ума, поскрипывание алых тросиков навевало мысли о колодце, из которого медленно тянут полное ведро.

— Ну, — буркнул он, — хоть какой-то толк.

Они подошли к книге, на которой не осталось и следа от удара Ярри. Конопушка переложил меч в левую руку и взвесил на ладони маленький коричневый томик.

— Тяжёлая.

Неудивительно: по краям обложка была окована металлическими узорчатыми уголками, об один из которых Ярри и поранился. По центру томика вспухал диковинным нарывом хитроумный замок, выполненный в виде змеиной пасти. Глаза у замка-змеи были из драгоценных камней.

— Берём?

Ярри только кивнул. Даже один из этих камней сделает его с Конопушкой свободным и богатым, а уж оба… Конечно, настоящую цену за них не получить, но если добавить всяких-прочих здешних диковинок — хватит с лихвой.

— По-моему, самое время делать отсюда ноги.

Конопушка помрачнел.

— Я не против. Только знаешь, я первым делом, как сюда попал, поогляделся. Ну… сам видишь.

Ярри видел — точнее, как раз не видел: ни дверей, ни люков, ничего такого. Даже на том месте, где он появился в комнате, пол был ровным и гладким. Конечно, всегда можно попытаться разбить окна — а дальше что? Чародейскую верёвку они пока не нашли, без неё же об окнах лучше забыть, их всё равно что нет.

— Слушай, — сказал Конопушка, почёсывая облупившийся нос, — давай делать как советовал учитель. «Целесообразность и гармоничность», да?

Было дело: учитель рассказывал им, что всё в мире до Разлома было устроено Праотцами с величайшими целесообразностью и гармоничностью. И до сих пор, дескать, во многом так и есть.

— И как нам это поможет?

— Смотри сам: видишь тут нужник или что-то вроде?

Ярри хмыкнул:

— Приспичило?

— Дурень. Им, — Конопушка ткнул в сторону Третьего, — как по-твоему, иногда приспичивало?

— Ну.

— Песка хлебну!.. — Он снова перешёл на этот свой снисходительный тон: — Значит, чародеи отсюда выходили. Если только не превращали своё дерьмо во все эти камни, — Конопушка кивнул в сторону полок.

— Это вряд ли — в смысле превращений.

— Вот. А раз мы дверей не видим, но знаем, что они точно есть…

— …то эти двери, — подхватил Ярри, — очень хорошо спрятаны.

— Или зачарены. Сюда ж мы вошли тоже через портал.

— Что-то я не вижу порталов.

— Что-нибудь точно должно быть! — не сдавался Конопушка. — Не порталы, так рычаги, механизмы…

Они оба переглянулись.

— С чего начнём?

— Давай… — Ярри вообще-то сейчас вспомнил о том, что ни одна легенда о тайных чародейских башнях не обходилась без рассказов о тайных же ловушках; опять же, тот скелет в библиотеке… — Начнём с Третьего.

Они вернулись к креслу с мертвяком — и вот тогда-то заметили наконец, как изменилась картинка в лже-зеркале.

Города не было. «Глаз» летел над пустыней, потом развернулся, и вдали стали видны стены Шэквир вис-Умрахол. Хотя давно уже наступила ночь, Ярри и Непоседа с лёгкостью могли разглядеть трещины и выбоины на привратных башнях и парапете.

Горели костры, много костров. И ещё пылали светильники. И ещё там, у стен, были те, кто зажёг костры и светильники.

— Харраны! — выдохнул Непоседа — и его же голос, только многократно усиленный алаксарскими чарами, отозвался эхом с пустых улочек Шэквир вис-Умрахол:

— ХАРРАНЫ!!!

(обрыв листа)

Входит муж. Одет странно, двигается неуклюже, вразвалочку, на голове ветвистые рога.

МУЖ

ЖРЕЦ