Александр Прозоров - Профессия: шерп
— Отдел маркетинга полагает, что при наличии достаточно весомых и наглядных прорывов, аналогичных сегодняшнему, общий спрос будет стабильно расти еще года два. После этого понадобится предъявить хоть один реально существующий обитаемый остров на Венере, либо возникнет спад интереса и значительные финансовые проблемы.
— Успеешь, Денис? — оглянулся на Тумарина олигарх.
— В производстве проблем нет, технологически мы тоже ничего нового не изобретаем, — пожал плечами тот. — Строим из готовых кубиков. Будут деньги — успеем.
Тут у него в кармане затренькал телефон. Денис достал трубку, посмотрел абонента, принял вызов, вскинул трубку к уху:
— Что у вас, Виталя?
— У нас все в порядке, шеф! — бодро отчитался ему начальник смены из подмосковного узла связи. — Телеметрия прошла, «Касатка» на орбите, замечаний нет. В координатах отклонение на семь тысяч по углу и шестьдесят семь по высоте. За три витка восстановят и начнут работу.
— Спасибо, что держишь в курсе. — Тумарин отключился и кивнул в сторону телевизора, на котором, среди высоких океанских волн, белоснежная яхта подкрадывалась к огромному, по сравнению с ней, синему мокрому крылу: — В ящике еще не знают, но наш челнок на орбите, и примерно через пять часов он начнет монтаж телескопа. Жалко, без меня. Мне наверху понравилось…
* * *Ровно в двухстах семи километрах над ними экипаж новой «Касатки», снабженной шлюзовым и рабочим модулями, все еще ждал в сверкающей новенькими панелями и пахнущей пластиком кабине окончания расконсервации оборудования, спрятанного в экранирующие модули, и подключения разъемов датчиков ориентации, маневрирования и управления.
Вопреки всем надеждам Сизаря, полностью перевести управление системами космического корабля на гидравлику и оптоволокно в новой модели челнока так и не удалось. Поэтому мониторы заработали только через полчаса после остановки двигателя. Он запустил тест, дождался отчета и, довольный собой, вскинул кулак:
— Все железки работают, как муравьи на плантации! Каждый раз удивляюсь, почему мы все провода при подключениях не перепутали?
Егор Антонович, облаченный на этот раз в легкий скафандр, который сидел на пожилом пилоте в облипку, словно платье на растолстевшей моднице, надел наушники, дал питание на передатчик:
— «Берег», я «Касатка». Нахожусь на орбите, замечаний по кораблю и оборудованию нет.
— «Касатка», слышу вас хорошо. Телеметрия прошла, ваши координаты определены, идет расчет траектории сближения… Расчет закончен, передаем данные на борт. Данные прошли успешно, готовьтесь к коррекции. — Челнок дрогнул, немного повернулся в сторону, пнул людей в спины, замер. — «Касатка», коррекция прошла успешно. Сближение с узлом «один» через три витка. Отдыхайте. Готовность к выходу через четыре часа двадцать три минуты.
— «Берег», вас понял. Готовность четыре часа двадцать три минуты. — Егор Антонович отключился и тяжело вздохнул: — Чем дальше, тем меньше мне нравятся плоды прогресса. Теперь уже и не понять, кто кем управляет: ты самолетом, или он тобой. Вот зачем я здесь сижу?
— Как зачем? — удивился Сизарь. — Для управления настоящим полетом. А с этим мелким дрыганьем справится и автоматика.
— Это верно, — согласился Егор Антонович. — Летать на вашем космолете можно только вручную. За это я получившуюся колымагу и люблю.
— Нам уже можно отстегиваться? — поинтересовалась с заднего ряда Ольга Косакина.
Русая, голубоглазая, грудастая и широкоплечая молодая женщина всего двадцати пяти лет от роду была, как ни странно, ведущим научным сотрудником НПО имени Лавочкина и одним из конструкторов «Радиоастрона». Случившийся в этой конторе в начале века кадровый голод дал сообразительным счастливчикам шанс сделать невероятно стремительную карьеру, просто невозможную при других обстоятельствах.
Впрочем, двое других космонавтов тоже были молоды — но в отличие от Сизаря и Косакиной, чистых технарей, они принадлежали к отряду космонавтов, пришедших в Роскосмос по набору две тысячи двенадцатого года. Если первые двое знали, что именно нужно делать в космосе, то Сергей и Михаил имели навыки работы в невесомости. Во всяком случае, этому их обучали несколько лет в бассейнах и летающих имитаторах.
— Отстегивайтесь, сколько хотите, — небрежно отмахнулся Егор Антонович. — Ближайшие трое суток перегрузок нам не грозит.
Задний ряд немедленно взмыл в воздух, приноравливаясь к новым возможностям, потом прильнул к левому иллюминатору — все трое. Сизарь же, поглаживая начисто выбритую голову, долго сверял данные систем с предполагаемыми, отыскивая расхождения, потом раскрыл свой замок, вспорхнул и легким, небрежным толчком скользнул в задний отсек.
— Лёша, чего-то не так? — окликнул его пилот.
— Тепловой аккумулятор всего восемьдесят процентов мощности на турбину выдает, — отозвался Сизарь. — Или датчик врет, или утечка, или плита прогревается хуже ожидаемого. Сейчас по механике показания сниму, тогда будет понятнее.
— Это опасно, Алексей? — дернулась Ольга и с непривычки перелетела от толчка весь салон от стены до стены.
— Ерунда, — не оглядываясь, ответил Сизарь. — У нас только литиевых аккумуляторов с запасом на весь полет хватит, и солевые почти полные. Так что лампочки можете не выключать. Но вот тепло куда-то уходит. Турбину мы проверяли, в ней поломки быть не может.
— Вы летаете с солевыми батареями? — округлились глаза у девушки. — У них же удельная емкость, как у лейденской банки!
— Тепловой аккумулятор на солевом расплаве, — на этот раз повернулся, проявляя уважение, бортмеханик, — при работе маршевого двигателя охлаждает плиту и одновременно запасает тепло для работы турбины генератора. Хватает примерно на сутки после получасового разгона.
— У нас нагрузка стабильная и небольшая, нам изотопные источники предпочтительней. — Девушка подплыла ближе. — А на низкой орбите хватит даже панелей.
— Вы что, сударыня, питанием телескопа занимались?
— Нет, компоновкой, — улыбнулась Ольга. — Потому с вами и отправили. Когда распределяешь узлы по блокам и стыкуешь между собой, поневоле про каждый винтик все узнаешь.
— Может, вам помочь, Алексей? — подобрался к ним один из космонавтов, словно ревнуя девушку к постороннему мужчине.
— Спасибо, приятель, но на стрелки я и сам могу посмотреть. Нет, здесь все в норме. Придется ждать нуля по температуре. Если турбина не встанет, значит, датчик гавкнулся. Не помню, он за экраном или нет? Может, просто сгорел от излучения?