Фантастика 2026-189 - Алекс Бредвик

— Уверенной? — удивилась Лу Инь.

— Даже если на нашей стороне абсолютное преимущество, противник всё равно может попробовать сбежать. Разделиться и действовать осторожно было правильным решением — тебе следовало настоять.

— Да, я… понимаю, — смущённо ответила Лу Инь.

Она и сама старалась побороть свою робость, но это было непросто, ведь девушке всё ещё не хватало опыта общения. Казалось бы, прошло довольно много времени с тех пор, как она перестала быть забитой служанкой, и в то же время почти всегда за неё говорил — и принимал решения — Сима Фэй. Теперь, когда его не было рядом, Лу Инь старалась следовать его примеру (с переменным успехом).

— Однако Гао Жань поступил довольно грубо, — прибавила Хэнь Шань. — Когда всё закончится, предлагаю нам его наказать.

— Наказать? — удивилась Лу Инь и уже хотела спросить, что именно старшая Хэнь подразумевала под этим словом, как вдруг последняя вскинула голову и посмотрела на вершину чёрной башни.

— Он там, — спокойно заметила Хэнь Шань. — Идём, Лу Инь. Похоже, что уже скоро всё закончится…

…

Уже скоро у них будут огромные проблемы, понял Сима, когда Гинь сообщила ему посреди ночи, что к ним неумолимо приближается тиран на стадии Цветения. Сима, который в этот момент пил чай, поперхнулся и закашлял, после чего вежливо извинился перед Синь Файлу, которая невозмутимо наблюдала за ним, пригубив собственную чашку.

…Не подавать виду. Главное — не подавать виду. Именно это Сима понял в первую очередь. Он мог сообщить Синь Файлу, что за ними велась погоня, но это было смерти подобно. Ведь на самом деле девушка была намного быстрее него самого и могла летать. Если она узнает о приближении этого монстра, то, предполагал Сима, немедленно бросит его посреди пустыни.

Не то чтобы даже с ней у них были шансы на победу, но перед лицом тиранической угрозы Сима собирался использовать все свои карты.

Последних, к сожалению, было немного. Сперва Сима думал скрыться в центральных руинах и найти подмогу в лице прочих учеников Храма Тысячерукой Бодхисаттвы, но затем Гинь сообщила ему, что до момента, когда монстр их догонит, оставалось не более тридцати шести часов. Даже в одиночку Синь Файлу не успеет добраться до положенного места, не говоря уже про него самого.

Что же делать? Сима неустанно ломал голову, пока они продвигались по серым дюнам, и был настолько вовлечён в свои размышления, что в один момент пересолил говяжий стейк, который приготовил для Синь Файлу (за последние пару дней он незаметно превратился в её личного повара). Впрочем, девушка всё равно съела его целиком.

Наконец Сима решил подойти к вопросу с другой стороны.

Как именно противник, тиран Цветения, их нашёл?..

Один за другим Сима перебирал варианты, пока не остановился на единственном, который был наиболее вероятным… и наименее желанным: скорее всего, тем самым маячком, который сообщал противнику их местоположение, был фиолетовый меч.

Ещё недавно Лао Ди и его стражники преследовали девочку, которая украла последний. Как же у них получилось найти её посреди пустыни? Ответ был очевидным: они знали, чувствовали, где находится клинок.

Сима немедленно проверил последний, но ничего не обнаружил, что, впрочем, было ожидаемо. У варваров Пурпурной пустыни были собственные, особенные чары; даже если с меча и можно было снять злополучную метку, сам он был не в состоянии этого сделать.

Можно было выбросить меч и лишить противника ориентира… Но в таком случае последний снова подберёт девочка, которая следовала за ними попятам, её поймают и обрекут на мрачную судьбу всякого первозданного духа, который попадал в человеческие руки.

Опять же, Сима любил деньги, уважал свою совесть, но жизнь всё равно была у него на первом месте, и если бы это был единственный вариант, он бы не задумываясь пожертвовал девочкой-духом, однако существовал и другой способ, который немногим ранее предложила ему Гинь. Тогда он всё равно потеряет меч, но приобретёт нечто намного более ценное.

Шансы на успех были небольшими… но попытка не пытка.

С наступлением вечера, когда на небе стали пробиваться звёзды, придавая серым дюнам перламутровый блеск, Сима бросил взгляд на Синь Файлу, которая погрузилась в медитацию, и сказал, что желает «поискать злых духов». В смысле сам, в одиночку, прибавил юноша, когда заметил, что его напарница приподнимается на ноги.

Синь Файлу молча посмотрела на него и снова прикрыла веки.

После этого Сима направился в сторону песчаного горизонта.

Через десять минут он встал на вершине маленького холмика, обнажил фиолетовый клинок, который крепился у него на поясе, присел и положил его себе на колени.

Повисла тишина.

В Пурпурной пустыни не водилось никаких живых созданий кроме людей и первозданных духов, отчего в безветренную погоду могло показаться, что остановилось само время.

Наконец, словно мираж, который с каждой секундой становится всё более отчётливым, перед ним проявилась маленькая девочка в длинной чёрной мантии, подол которой разливался на блестящий песок.

Сперва девочка пристально смотрела меч. Потом заметила взгляд Сима Фэя, и на секунду его и её глаза пересеклись. В это мгновение Сима успел прочитать откровенную враждебность на лице собеседницы, после чего последняя снова стала разглядывать клинок.

— … Они убили твоего родителя ради этого, верно? — наконец заговорил Сима.

Девочка немедленно прищурилась.

Сима приподнял клинок.

— Ты его не получишь… Но я предлагаю тебе сделку.

Тишина.

Никакой реакции.

Сима мысленно кивнул. В данный момент девочка не собиралась даже слушать, что именно он собирается сказать.

Значит, ему сразу нужно было разыграть свою главную карту:

— Я согласен его отпустить… Выпустить душу, заточённую в этот меч.

После этих слов девочка снова посмотрела на него и округлила свои фиолетовый глазки.

— Это не вернёт тебе родителя, — сказал Сима, — его больше нет. Но по крайней мере душа его будет свободна.

По словам Гинь, первозданные духи верили, что после смерти возвращаются в объятия своего прародителя — великого небосвода. Тем не менее происходило это лишь тогда, когда их духовная энергия развеивалась между небом и землёй. Если же останки души находились в заточении внутри артефакта, они, согласно верованиям этого древнего народа, никогда не найдут упокоения.

Правда это или нет — никто не знал.