Валерий Вайнин - Разрушь преисподнюю!

Куроедов откинул со лба прядь.

– Не потерплю бандитского хамства.

Майор глянул на него с прищуром.

– Вас послушать, Владимир Сергеевич, так вы агнец божий. Не взрывали никого, не мочили…

– Хватит! – взвизгнул Куроедов. – Нельзя сравнивать: у меня были основания!

Луганский поморщился.

– Володь, тебе правда лечиться надо. Не опоздай. Кто меня удивляет – так это наш учитель. Знал, что у него завязки в криминале, но чтоб такие…

– Юрий Васильевич, вы собираетесь помочь мне с этим разобраться?

– Владимир Сергеевич, я не успеваю уже разбираться то с тем, то с этим. Посиди хоть немного, не высовываясь. Можешь?

– Нет, дражайший Юрик, – елейно проговорил Куроедов. – Покамест ты ни с чем еще не разобрался и толку от тебя, как от козла молока. О'кей, танцуй свои лубянские танцы, а с урками я поступлю по-свойски. Потом займусь учителем, без твоих выкрутасов.

Взглянув на часы, Луганский приоткрыл дверцу.

– Будешь сидеть тихо. Не зли меня. – Он вышел и пересел в свой «Опель».

Затем «Опель» и «Мерседес» разъехались.

Ямото собрался последовать за «Мерседесом», но таксист внезапно воспротивился и отказался продолжить слежку, невзирая на демонстрацию долларовых купюр.

Ямото не решился его придушить: слишком много народу вертелось возле «Праги». Пришлось покинуть такси. Впрочем, огорчился Ямото не очень: еще день-другой и через племянника он неизбежно выйдет на Ньюгартов. Главное, не совершить ошибки – не спугнуть чокнутого толстяка. А возобновить поиск всегда можно от Лубянки, без проблем. Настораживали только два соотечественника из посольства, которые тоже охотились за Ньюгартами. Но Ямото, зная теперь столько, сколько знали они, был уверен, что и с этой проблемой справится.

Предвкушая успешное завершение миссии, глава клана Черная Саранча решил пообедать в «Праге». Возможно, в этом внушительном кабаке официанты умеют объясняться по-английски.

На первых двух переменах Глеб несколько раз забегал в учительскую, намереваясь позвонить Светлане. Однако там оказалось столпотворение, и к телефону было не пробиться. Да и обсуждать со Светланой полученную от Сато информацию при таком скоплении коллег Глеб не считал удобным. На третьей перемене положение еще ухудшилось: телефон в учительской чуть ли не дымился, и к нему образовалась очередь. Прогуливаясь с Дашей по коридору, Глеб посетовал:

– Просто кошмар. Рождество нынче, что ли?

– Давно пора завести мобильники, – заметила Даша.

Глеб выставил ладонь.

– Хочешь – заводи. Только не я.

– Консерватор фигов, – упрекнула Даша. – Может, я сумею прорваться?

Тут прозвенел звонок на четвертый урок.

Глеб мотнул головой.

– Это мне наказание за консерватизм. Схожу к Стасу.

Даша пятилась в сторону кабинета английского.

– Разве у Стаса еще есть уроки?

Глеб кивнул.

– По средам – четвертый последний, у десятого «Б». Могла бы запомнить.

Они разбежались.

– Зайдя в кабинет французского, Глеб загрузил восьмиклассников заданием и помчался по лестнице на первый этаж.

– Разговорчики в сторону! – донесся из спортзала рык Стаса. – Рюмин, вперед и с песней!

Глеб приоткрыл дверь. Взору его предстала знакомая до боли картина: 10-й «Б» расположился на скамейках вдоль стены, а Леня Рюмин, вздернув чубчик, держался за свисающий канат. В картине этой, правда, появилось дополнение: рядом со Стасом стоял улыбающийся Такэру.

– Давай, – подбадривал он Леню. – Это нетрудно.

Глеб затаил дыхание, предвкушая спектакль.

Леня глубокомысленно кивнул.

– В принципе, запросто. Главное, медитация.

– Концентрация, – поправила со скамейки Гуля Шарипова.

– Какая разница, – отмахнулся Леня. – Концентрация, медитация… Важно достичь просветления, чтобы не замечать препятствий.

Гуля дополнила:

– Чтобы тело само устремилось вверх.

Класс захихикал. Стас пророкотал:

– Ленька с Гулькой, умолкните! Рюмин, лезь!

Леня мотнул чубчиком.

– Только после японского товарища, – кивнул он на Такэру. – По законам гостеприимства.

Глеб рассмеялся. Взоры обратились на него.

Гуля приглашающе махнула.

– Заходите, Глеб Михайлович! У нас тут русско-японский залаз по канатам!

– Не залаз, а залезон, – поправил Леня.

Класс прыснул.

Такэру улыбался до ушей.

– Добрый день, сэнсэй!

– Ленька с Гулькой! – рыкнул Стас, направляясь к двери.

Такэру поспешил за ним.

За дверью спортзала Глеб полюбопытствовал:

– Экскурсия у вас, что ли?

Стас усмехнулся.

– Вроде того. Привез самурая, чтоб не скучал. Пообедаем – отвезу в посольство.

Такэру похлопал его по плечу.

– Рыжий хвалится педагогическими приемами. Увы, не впечатляет.

Глеб взглянул на часы.

– Хорошо с вами, ребята, но у меня урок. Срочно информирую: Куроедов – племянник Люси Ньюгарт.

Стас азартно щелкнул пальцами.

Такэру воскликнул:

– Ни фига себе!

– Твой брат это раскопал, – сообщил Глеб. – Пожалуйста, Стас, позвони Светке. Нужен адрес Куроедова. Домашний, разумеется: вряд ли он прячет их в офисе.

Кивнув, Стас извлек из кармана мобильник и обратился к Такэру:

– Проводи пока урок.

– Как это? – растерялся юноша.

– Каком кверху. Пусть лезет, заставь его.

Такэру вернулся в спортзал.

Глеб помахал было ручкой, Стас удержал его.

– Постой. Минутой больше, минутой… Черт, занято у нее!

– Пойду, – сказал Глеб. – А то они кабинет у меня разворотят.

– У тебя-то! Подожди… – Стас продолжал дозваниваться. – Вдруг оперативное решение понадобится… Елки, что у нее там?! Дознание по телефону, что ли?!

Тут из зала донеслись смешки, затем сердитый голос Такэру произнес:

– Ленька с Гулькой, умолкните!

Глеб и Стас заглянули в дверь.

Держа ноги углом, Такэру красиво лез по канату. Леня Рюмин авторитетно ему советовал:

– Направьте волю против тяготения!

Глеб со Стасом расхохотались.

– Дозвонись без меня, – махнул рукой Глеб и помчался на урок.

Взбегая по лестнице, он продолжал хохотать.

В лаборатории на даче Куроедова супруги Ньюгарты вновь готовились к демонстрации красителя. Их белые халаты были тщательно выстираны, колбы и пробирки блестели, как елочные игрушки, только лица биохимиков не выглядели празднично. Уставясь в пространство, Джордж сидел на табурете. Нос его, похожий на картофелину, поник, кудряшки вокруг лысины как бы увяли, а в голубых глазах затаилась обреченность.

– Не хочешь помочь, дорогой? – обратилась к нему Люси, закрепляющая материю на деревянной болванке. – Подержи, пока я булавки воткну.