"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 - Юлия Григорова
– Он в таком состоянии уже два месяца, пока еще жив, но это ничего стране не дает. Советник искренне пытался что-то сделать, пока Виктор его не убил. Когда он умрет, она – единственная, кто сможет возглавить страну по закону, никто не смеет оспорить ее право, даже Рэндалл. А вот если она умрет, все, кто присягал ее отцу, пойдут против тех, кто хочет видеть корону на бастарде, – невольно указав в сторону девушки проговорил он, эти слова никак не подействовали на лидера совета, тот лишь вздохнул.
– Она уже мертва, Ронин, как ты этого не понимаешь? – процедил он сквозь зубы, и снова посмотрел на девушку, ее фиалковые глаза говорили лучше всего остального. Такой цвет они принимали лишь в одном единственном случае, если человек восстал из мертвых. Подобного ритуала никто не проводил уже многие сотни лет, даже когда Вент родился, его давно забыли и отказались. В прошлом воскрешение применялось лишь в самых крайних случаях, например когда умерший знал информацию, недоступную для других, или был наделен особым даром, требующимся в ту или иную минуту. Только для самого ритуала требовалось тело покойного, не считая целого списка ингредиентов и советника, согласившегося его провести. Минус ритуала был в том, что воскресший без колебаний выполнял любое поручение того, кто его воскресил, и освободиться он мог, лишь убив воскресителя. Многие оказались жертвами своих же поднятых мертвых слуг. Помимо этого там был целый ряд последствий, всех не мог перечислить даже Венториэль.
– Как ты вообще только все раздобыл, да и когда она умереть успела? – опомнился лидер совета, переведя взгляд на собеседника, который весь трясся. Видимо легенду для него он не придумал и сейчас сочинял на ходу.
– Несчастный случай по дороге сюда. Это не надолго, все солдаты сейчас ищут Рэндалла, как только мы его найдем и привезем, останется дождаться смерти короля, затем ее коронация, и передача власти ему, как единственному кровному наследнику. Если она добровольно сделает это, люди Кленского воспримут такой поворот, как жест доброй воли их герцогини, и войны не будет, – мозг у мальчишки соображал быстро, стоило отдать ему должное за такую фантазию. Что-то здесь было не чисто, и пока Вент не мог понять, что именно. Проклиная политику, которую он терпеть не мог, лидер совета решил, что не стоило сюда вообще ехать.
– Кто она по твоему? – наконец задал он больше интересующий вопрос и взглянул на девушку. Слишком красивая, черты лица не знакомы, были бы глаза привычного цвета, может память, что и подсказала, но нет. Капюшон собеседника пошевелился, тот видимо приподнял брови, на которых лежала его часть.
– Герцогиня Миаленика Кленская, – проговорил он, словно лидер совета задал самый элементарный вопрос, какой он когда-либо слышал. Всем телом повернувшись к девушке в углу, Венториэль сделал несколько шагов к ней. Во взгляде страх, непонимание, боль, все, но только не восхищение или восторг. Она его не узнавала. Проведя пальцем по вышитому имени, советник надеялся, что та прочтет и все измениться, может лишь воскрешение изменило то, что обычно он видел в глазах герцогини, но и это не помогло. Однако ведь Джораха она назвала, значит, его помнила прекрасно, да и по цвету волос догадалась, что ошиблась, значит с памятью у нее все хорошо.
– Вы помните меня, миледи? – поинтересовался Венториэль, медленно сняв с себя капюшон, надеясь, что так она поймет, с кем имеет дело, но девушка отрицательно замотала головой, подтверждая его догадку. – Какие у нее были глаза? – этот вопрос был к Ронину, который вообще не понимал, что здесь происходит, и почему он так обо всем расспрашивает.
– Карие, конечно, как и у любого Кленского, не члена совета, – сейчас голос звучал уверенно, парень сказал правду не раздумывая, ибо точно знал. Вспоминая свой разговор с Джорахом, лидер совета задумался, стоит ли ему доверять, может тот просто соврал, но зачем? Вспоминая девочку семи лет, прячущуюся за маминой юбкой наследницу, а затем и девушку в Низине, которую он правда плохо рассмотрел, он мысленно сравнивал эти образы. Совсем другое лицо, другие черты, волосы могли выгореть, но даже малейшего сходства не обнаруживалось.
– Эта девушка не Миаленика, – во всеуслышание заявил он, представляя, как вылезли глаза Ронина из орбит от такой новости, – прикажи ей назвать свое настоящее имя, и ты в этом убедишься, она ведь не посмеет ослушаться приказа, – подсказал Венториэль, как проверить эти слова. Собеседник был готов взорваться на месте, такого позора он в жизни не пережил бы.
– Как тебя зовут, отвечай, – рявкнул он на нее и в два шага оказался рядом со своей жертвой. Обхватив себя руками, воскрешенная переводила взгляд с одного советника на другого, все сильнее вдавливая в угол, хотя дальше было уже некуда.
– Меня зовут Алерия Возд. Герцогиня расплатилась со мной фибулой, которую и нашли солдаты, приняв меня за нее, и увезли сюда, – словно оправдывая себя, заговорила она, а Ронин занес кулак для удара, но опомнился и опустил, в комнате он был не один. Венториэль лишь махнул рукой, словно доказывая свою правоту. Он оказался прав, Миаленика никогда не стала бы так смотреть на него, как эта девушка, у той был особый взгляд. Выругавшись, сын короля уткнулся указательным и большим пальцами в уголки глаз, развернулся на каблуках и зашагал по комнате, видимо пытаясь что-то придумать.
– Так, но ведь об этом знаем только мы. Если никто из окружения герцога ее не увидит, то все еще возможно провернуть. Люди считают ее герцогиней Кленской, так пусть она ею и будет какое-то время, – тут он запнулся, в дверь постучали. Так как лидер совета стоял как раз рядом, то он и дернул за ручку. На пороге стоял слуга и протягивал запечатанный свиток. Поблагодарив и буквально вырвав лист из его рук, он закрыл дверь. Печать принадлежала дому Больто. «Андраник» – пронеслось в голове у Вента, и он поспешно развернул послание. С каждым прочитанным предложением, брови хмурились, а на лбу появлялись морщинки, коих прежде не было. Сжав от досады кулаки, он должен был признать, что сюда стоило приехать еще раньше и разобраться в этой гребаной политике. Больше некому, король в бессознательном положении, его советник мертв, а шестнадцатилетний