Иван Катавасов - Иная реальность
В папке "Входящие" лежали два сообщения. И оба были отправлены вроде как с номеров SIMM-карт Кирилла. Вот так номер! Хотя на сей раз к странностям сотовой связи Кирилл отнесся гораздо спокойнее. Все в этой жизни бывает, и ничуть не удивительно, что неизвестный адресат безуспешно пытается с ним связаться и во второй, и в третий раз. Лучше посмотреть, что ему нужно, болезному, и Кирилл вывел на экран первое сообщение: "Глубокоуважаемый Кирилл Валериевич! Я весьма сожалею, что у Вас не было возможности вступить в контакт с моей скромной персоной".
Засим глянул на второе: "Многоуважаемый Кирилл Валерьевич, если, невзирая на всю Вашу занятость, Вы сочтете необходимым уделить часть Вашего времени общению со мной, то я покорно прошу подтвердить получение моих опрометчивых посланий по телефону...".
В конце странного SMS опять стоял телефонный номер Кирилла. Но ни в нем, ни в предшествующих посланиях неизвестного не значилось, что ему, собственно, нужно от Кирилла Дербанова. Если только не считать таковым просьбу уведомить о вручении адресату нелепой корреспонденции.
А была ни была! И Кирилл, полностью осознавая всю абсурдную неразумность своих действий, единым духом набрал и отправил себе самому, горячо любимому, SMS: "Достопочтенный абонент моих телефонных номеров! Ваши послания я получил и надеюсь на продолжение нашего приятного знакомства".
Коммуникатор насмешливо звякнул, сообщив, что уведомление отправлено. И не менее издевательской соловьиной трелью уведомил -- "Входящие" пополнились свежеполученным SMS.
Дальше -- больше. Кирилл вышел из автобуса и нисколько не забывая о том, что каждый дурак по-своему с ума сходит, набрал свой собственный номер, но вместо ожидаемых коротких гудков не услышал ровным счетом ничего, кроме тишины, ощущавшейся как нечто пустое, бесконечное и безграничное. Тогда Кирилл, заменив SIMM-карту, повторил эксперимент, и опять ответом ему была тишина ничем не заполненного пространства.
А вот на SIMM-карту, извлеченную из аппарата, дозвонится никак не удавалось. После третьего гнусавого "Абонент недоступен..." Кирилл пришел-таки в себя и перестал сходить с ума. Но уже в редакции, подключив к коммуникатору настольную акустику опять набрал номер подключенной симки.
В закрытом помещении телефонная тишина была всеобъемлющей, но не пугающей, а, скорее, домашней и уютной. Казалось, она как губка впитывала звуки из окружающей среды, собирала их, классифицировала и исследовала. Не было слышно даже паскудного фона скверных пластмассовых колонок, выведенных на полную громкость. Абсолютно бесшумно крутились пять вентиляторов системного блока, охлаждая навороченные компьютерные потроха. Также умолк вмонтированный в форточку кондиционер, по-прежнему гнавший сверху вниз холодный воздух.
Кирилл не глядя нащупал на коммуникаторе клавишу "отбой", и в мгновение ока все само собой зажужжало, зашипело, завыло, затрещало. Одинокая муха возобновила бесплодные попытки телепортироваться на улицу сквозь тройное оконное стекло туда, откуда до нее доносился по-родственному басовитый гул автомобильного трафика. Телефонного наваждения как не бывало, и Кирилл снова погрузился в привычную офисную атмосферу большой газеты в большом городе. Теперь ничто не говорило о поглощающей звуки и мысли абсолютной космической тишине из телефонной трубки.
Дабы обеспечить полную и окончательную победу здравого смысла, Кирилл сбежал по лестнице в оздоровительный центр, располагавшийся в цокольном этаже здания редакции. Там он не менее часа старательно восстанавливал душевное здоровье на силовых тренажерах и в бассейне.
Вернувшись к себе, он обнаружил на мониторе напоминание о редакционных заботах от ответственного секретаря. Тотчас его позвали к вышестоящей редактуре -- непосредственное творческое начальство предпочитало давать указания исключительно устно, не умея и не желая воспользоваться с этой целью услугами локальной сети.
У художественного редактора Леонида Ефимовича Колядкина была плоская макушка и выдающаяся лысина, подобная лагуне на коралловом атолле. Кирилл его уважал как неслабого художника-карикатуриста, покладистого босса и чтил, как правила дорожного движения или распития спиртных напитков в общественных местах. Руководство и правила всегда следует выслушать, но слушаться по обстоятельствам, даже если бы коллаж, о котором ему толковал Ефимыч, не был готов еще на прошлой неделе.
С ответственной и безответственной газетной рутиной Кирилл расправлялся легко и непринужденно, так как все, что от него зависело, предпочитал делать вчера, а не сегодня. Делу -- время, а в все остальные часы надо посвящать творчеству, и он с чистой совестью принялся за календарь для Мефодия.
Творить так творить! Он загрузил в ненаглядный "Phototiptop" отобранные дома и в редакции 18 изображений, -- календарь он решил начать сразу с июля текущего года. Нынешнее жаркое лето должны были по идее представлять знойные брюнетки, естественно, зиму -- фригидные блондинки, рыжие и шатенки вразнобой -- весну и осень. Нужным оттенком волос для вторичных половых признаков он решил заняться позднее, можно ведь все наголо сбрить -- естество и плоть тоже никуда не денутся.
Уже четыре года Кирилл не мог не нарадоваться, глядя на любимую программу растровой графики. Развернув "Phototiptop", Кирилл по-настоящему ощущал себя создателем-демиургом, из небытия извлекающим на свет новую реальность, где можно жить, дышать, любить, творить. Божественный "Phototiptop" с дополнениями-плаггинами делал Кирилла воистину всемогущим. Он мог и умел все или почти все: менять позы и ракурсы, освещение, пропорции фигуры, увеличивать или уменьшать анатомические частности и, разумеется, одевать и раздевать
По замыслам Кирилла, глянцевых календарных девушек для Мефодия предстояло облачить в минимальную военную униформу, ничего не скрывающую, скорее контрастирующую с достоинствами роскошных виртуальных форм. Для вящей выразительности типажи должны были держать, носить и хранить на теле прельстительные образцы стрелкового оружия. Таким образом, легко обмундированные и тяжело вооруженные девушки являли бы собой дизайн-концепт под рабочим названием "Дембельская мечта".
Концептуально такое не могло не польстить капитану госбезопасности Мефодию Дербанову, коему очень нравилось полагать, что он служит по военному ведомству, защищающему народ в целом от внешней угрозы, а не ковыряется во внутренних органах, прикрывающих конкретные кошельки и задницы от не всегда преступных посягательств того же народа. Хотя на самом деле Мефодий занимался сугубо внутренними делами: местной перевалочной базой наркотрафика Восток -- Запад, доморощенными плантациями конопли, самопальной синтетической наркотой, а также всем прочим, что ему было приказано командованием.