Эдуард Тополь - Астро. Любовник Кассиопеи

Президенты, премьер-министры и советники хозяина Белого дома пораженно молчали.

FHS-77427 обвела взглядом экраны с их угнетенными лицами.

— Всё, — сказала она. — Раз у вас нет вопросов, то — до встречи!

— Минуту! — вдруг сказала немка. — У меня есть вопрос.

— Слушаю, — удивилась FHS-77427.

— В вашем послании сказано, что миллион лет назад вы были на Земле и заложили основы цивилизации. Я проконсультировалась с нашими археологами. Они говорят, что даже самые глубокие раскопки не находят следов цивилизации, существовавшей у нас миллион лет назад. Да и вы не выглядите миллионолетней женщиной. Какие же у вас доказательства того, что все, о чем вы написали, правда?

FHS-77427 усмехнулась:

— Доказательства? Завтра вы получите такое количество доказательств… Впрочем, кое-что могу сказать и сейчас. Вот уже двести лет, со времен вашего Дарвина, ваши ученые не могут найти промежуточное звено эволюции обезьяны в человека. Не так ли? Так вот завтра вы получите это звено. Улетая, мы забрали его с собой, но завтра я верну его вам, — и FHS-77427 снова как-то недобро усмехнулась. — А что касается меня… Да, я не выгляжу миллионолетней. Спасибо, что вы это заметили. Но ведь я сообщила вам, что являюсь 77427-й в династии FHS. При способности наших женщин к деторождению в возрасте от четырнадцати до семидесяти лет, посчитайте, когда была первая FHS — Female Homo Sapiens. И, наконец, самое главное доказательство нашего первородства — посмотрите на себя, фрау. Конечно, вы старше меня лет на тридцать, но в остальном… Вы и есть главное доказательство того, что мы создали вас по своему образу и подобию. Не так ли, господа? Спасибо за внимание и — до встречи!

Буквально через минуту после этого совещания какая-то неведомая сила вбросила на все телеэкраны мира его видеозапись. Не знаю, как реагировали вы, а я, даже не досмотрев до конца эти «экстренные новости», уже швырял в свой старый, 2012 года «Форд-пикап» все, что было в моем холодильнике: сыр, хлеб, сосиски, яблоки, ореховую пасту. А из гаража — канистры с бензином и банки с моторным маслом. Если вы хотя бы раз в неделю смотрите The Blaze TV Гленна Бэка и слушаете радиошоу Раша Лимбо, Майка Левина и Шона Хэннеди, то у вас есть или 20-years food insurance — двадцатилетний страховочный запас продуктов, или просто всего понемногу на черный день. Ну и, конечно, какое-нибудь оружие…

Черный день настал семнадцатого сентября 2015 года, и хотя Гленн Бэк имел в виду совершенно другую катастрофу, я мысленно сказал ему спасибо за то, что он четыре года пугал нас ее неотвратимостью. Во всяком случае, именно благодаря Бэку, Лимбо, Левину и Хэннеди в моем письменном столе были спрятаны 1200 долларов наличными, а в гараже — восемь пятигаллонных канистр с бензином и десять банок машинного масла. То есть, даже если из-за паники в Калифорнии там уже опустели все бензоколонки, я доберусь домой.

И в тот момент, когда эта FHS-77247, или Iron Beauty, Железная Красотка, как тут же назвали ее наши тележурналисты, объясняла знаменитой немецкой канцлерше приметы своего первородства, я уже разговаривал со своей двенадцатилетней дочкой. Моя умница сама позвонила мне буквально за секунду до того, как в нашем служебном таунхаусе, общежитии квартирного типа, я собрался на допотопном телефонном аппарате набрать номер своего домашнего, в Sunny Pine, телефона.

— Папа, я боюсь! Ты видел ТВ? — услышал я жалобный голос Энни.

У меня сжалось сердце и похолодел живот, словно к нему приложили подушку со льдом.

Но я не выдал себя.

— Don’t worry, dear! Не дрейфь, дорогая! — сказал я, форсируя свой голос деловым оптимизмом. — Я уже выезжаю! Послезавтра я буду дома. А где мама?

— Папа, ты не можешь быть тут послезавтра, с того побережья сюда три дня езды.

— Энни, тут всего две тысячи семьсот миль! Если по всей стране режим радиомолчания, то у полиции не работают ни радары, ни фоторегистраторы, и я могу ехать с любой скоростью. Понимаешь? А где мама?

— Мама на работе, я не могу дозвониться на ее мобильник…

— Это потому, что и там режим радиомолчания. Не беспокойся, она скоро приедет.

— Папа, ты видел, какая большая эта FHS? Они нас анни… аннигилируют? Я посмотрела в словаре, это ужасно!

— Спокойно, Энни. Вы же не в тридцатимильной зоне, а в ста милях от берега! Это раз. И второе: никакая она не большая, это просто оптика, оптический эффект. На самом деле они такие же люди, как мы. Просто им нужна пустая территория, а ты же знаешь наших людей — если их не напугать как следует, они не сдвинутся с места. Даже когда «Катрина» летела на Луизиану, половина Нового Орлеана не эвакуировалась, а сидела дома и смотрела по телевизору, как у них прорвало плотину. Так что не бойся, пришельцы только пугают. А когда мама приедет, скажи ей, что я уже в дороге. О’кей?

— Приезжай быстрей. Я тут одна и боюсь…

— Ты не одна, ты с Баксом. Он твой лучший защитник, ты же знаешь. Чао, дорогая, я поехал.

— Чао, папа. Езжай осторожно…

Бакс — семилетний боксер, которого мы щенком подарили Энн на ее пятый день рождения, — был действительно ее телохранителем, рабом, слугой и чуть ли не владельцем. Во всяком случае, иногда мне казалось, что он и меня к ней ревнует и подпускает буквально скрепя сердце. Нет, он признает мою власть над ним и вообще в доме, но стоит мне обнять дочку за плечи или хотя бы положить руку ей на плечо, как он тут же встает со своей подстилки, напрягает мускулатуру и смотрит на меня в упор своими наглыми и выпуклыми, как большие пуговицы, глазами. Не рычит, нет — этого еще не хватает! — но…

Короче, никто, кроме меня и Кэт, не может приблизиться к Энни, утром Бакс провожает ее до школьного автобуса и ровно в 15.00 встречает на остановке, сопровождает во всех велосипедных прогулках и поездках в библиотеку и в кино, а когда она выходит из нашего двора на улицу полить из шланга цветы и траву, он с таким свирепым видом осматривает каждого приближающегося прохожего, что люди на всякий случай трусливо переходят на другую сторону улицы.

«Форд-пикап» завелся с пол-оборота — теперь, когда эти чертовы пришельцы вырубили Интернет и все телескопы мира, мне уже было плевать на запрет пользоваться в Грин-Бэнке машинами с бензиновым двигателем. Хотя я всеми силами пытался убедить дочку, что ничего страшного не случилось, сам я уже был убежден в обратном. Резко подав назад, я вылетел из гаража и чуть не сбил Радия Хубова, который растерянно брел в наше общежитие, гадая, наверное, как же ему теперь попасть домой, в Москву.

Но при всей моей симпатии к этому русскому мне было некогда сказать ему даже пару слов сочувствия. Я перевел рычаг на drive, вымахнул на 219-ю дорогу и со скоростью сто тридцать миль в час помчался на запад, резко тормозя на крутых спусках и петляющих лесных поворотах и до упора выжимая газ на подъемах. Прекрасная природа Западной Вирджинии, этакая смягченная Швейцария, только совершенно безлюдная, вылетала на меня из-за каждого поворота и стелилась по обе стороны дороги. Густая, рослая и буквально пышущая из-под земли зелень еловых и сосновых лесов, уже слегка отяжеленная осенней медью; мелькание телеграфных столбов, украшенных полированными пластинами новеньких солнечных батарей, которыми так увлекается наш президент; ковры свежескошенных полей со скатанным в рулоны сеном, уже завернутым в белый и черный пластик (о, какой сладко-озоновый запах бьет от них в открытое окно! вы когда-нибудь занимались любовью на копне свежескошенного сена?); старые, в колониальном стиле дома местных фермеров и торчащие за ними белые вертикальные колбы силосных башен; стада флегматичных коров, с философским спокойствием щиплющих зеленую траву; семьи чутких оленей, пугливо ныряющие с дороги в лес, показывая вам на прощанье свои белые попки с задранными вверх хвостиками; ястребы, бесшумно парящие в воздухе, и черные белки, перелетающие с ветки на ветку в своих любовных гонках… И всю эту покойную красоту, все это миролюбивое богатство отдать каким-то пришельцам? Господи, их не было миллион лет! Разве нам и без них не хватало проблем?