Валерий Вайнин - Разрушь преисподнюю!

– Не один ли хрен? Семерку он там выбирает или даму пик – не ускользнет, сволочь.

Такэру за их спинами пил кефир с булочкой.

– «Сволочь» – интересное слово, – сказал он. – Редкое.

Алексей и Светлана прыснули.

Спонтанный обеденный перерыв образовался по двум причинам. Первое: с данной куроедовской квартирой разобрались буквально за пять минут. В ней производился евроремонт, и во всех трех комнатах шуровали маляры. Само собой, английскими биохимиками там и не пахло. А причина вторая, по которой трио в «Москвиче» позволило себе перекусон, – они ожидали Стаса. Рыжий, позвонив жене на мобильник, выразил неуемное желание принять участие в поисках. Уроки у него, видите ли, закончились. «Но, Стас, – запротестовала Светлана, – осталась лишь последняя квартира». – «То-то и оно, – пробасил ее супруг. – На этой квартире сосредоточен главный огневой удар, и мы с самураем прикроем твоего Калитина». – «Стас, – расплылась в улыбке Светлана, – я и сама способна…» – «А ты, – распорядился Стас, – поедешь в школу и покараулишь Дарью, пока Глеб на Лубянке. Короче, говори адрес: я выезжаю». Майор Калитин, проинформированный об изменении в личном составе, лишь вздохнул: «Кто только мною не командует». А Такэру, конечно же, обрадовался: «О, рыжий с нами? Ништяк!»

И вот Светлана, приканчивая гамбургер, ему заметила:

– Слово «сволочь», может, и редкое, но таких людей почему-то до хрена.

Калитин стряхнул с коленей крошки.

– Сычова, не развращай японскую молодежь.

– Японская молодежь, – Такэру смял кефирный пакет, – сама развратит кого угодно.

Стас подъехал на серой «Тойоте» минут через десять. Вышел он в свитере и брюках, фигурой своей источая богатырскую силу. Рыжие кудри его, словно язычки пламени, трепетали под пасмурным небом, а веснушки возле носа разбегались в улыбку. Он заглянул в приоткрытое окно майора Калитина.

– Давайте ко мне, мужики. А Светка пусть уматывает в «Москвиче».

Светлана смущенно пробормотала:

– Раскомандовался тут.

Косясь на нее, Калитин хмыкнул.

– Сколько счастья на лице. Езжай уже. – Он вышел из «Москвича» и направился к «Тойоте». – Что я вообще с вами делаю?

Стас смотрел в окно на Такэру.

– Тебе, самурай, особое приглашение?

Такэру кивнул.

– Да, рыжий. С японским поклоном.

Оба рассмеялись, и Такэру вышел.

Светлана пересела на место водителя.

– Тогда, Стас, до вечера.

Стас посмотрел жене в глаза.

– Только, Свет… как договорились, ладно? Чтоб ни синяка на тебе, ни царапины.

– Так точно! – Светлана козырнула и отъехала.

Когда Стас открыл дверцу «Тойоты», Такэру сидел сзади, а майор Калитин на водительском месте.

– Командую здесь я, – уточнил он. – И я же за рулем.

Стас уселся рядом.

– Нет вопросов. Справедливо.

Алексей вздохнул с облегчением.

– Тогда разберемся, где тут у тебя какие кнопки.

Паря на стуле под потолком, Глеб изображал панику. Получалось так себе, но что делать, если актерского таланта ни на грош.

– Товарищ генерал! – вопил он, как ошпаренный кот. – Опустите меня на пол! Я высоты боюсь!

Благо, ошеломленному майору было не до системы Станиславского. Он лихорадочно ловил ускользающую реальность. Тем временем Оксфорд, задрав голову, проорал Глебу:

– Ты ведь что-то знаешь! Колись!

– Знаю, верней – догадываюсь, – отозвался Глеб, – кто убил Мак-Грегора. Это японский гангстер Ямото Кае. Я найду его и передам вам, годится?

Оксфорд так удивился, что едва не вышел из роли.

– Вы не говорили мне, Глеб Михайлович, что… – Он закашлялся, нахмурился и рявкнул: – Найди мне японского гангстера! А не найдешь – пеняй на себя: зарою!

Парящий в воздухе стул резко дернулся, и голова Глеба по самые плечи утонула в потолке, торчала лишь нижняя часть тела. Генерал Рюмин и сам обомлел, но взгляд майора, по счастью, устремлен был не на него. Голова Глеба меж тем «выбралась» из потолка и закричала:

– Не убивал я вашего лейтенанта!

Оксфорд взял себя в руки.

– Уверен в этом. – Он пронзил взором майора Луганского. – Тут Юрий Васильевич усердствует. Дровишек подкинет, кочергой пошурует… Не важно, что пальцем в небо. Лишь бы усердие заметили.

Этот выпад помог Луганскому прийти в себя. В подобных пикировках он был, что называется, на своем поле.

– Странные инсинуации, Борис Викторович, – произнес он с достоинством.

Оксфорд сверлил его взглядом.

– Не инсинуации, Юрий Васильевич, а факты. У меня этих фактов папка целая. На мое место метите? Что ж, дело житейское. Правда, вы пока лишь майор – ну да с вашими связями…

– Борис Викторович! – Луганский гордо поднялся. – Простите, я не желаю поддерживать подобный нелепый разговор! – Он направился к двери.

– Торопитесь отчиму пожаловаться? – произнес вдогонку генерал. – Зря, друг мой. К тому ж небезопасно.

Майор с прищуром обернулся.

– Пугаете?.. Ну-ну. Так ему и передам. – Он рванул дверь – и отпрянул в испуге.

В кабинет ступил еще один генерал Рюмин, точная копия первого, и прикрыл за собой дверь.

– Передай, друг мой, передай, – произнес он ласково. – Смотри только, чтоб тебя в психушку не упекли.

Тут майор Луганский оторвался от пола, закружился и повис под потолком по соседству с Глебом.

Воззрившись на своего двойника, Оксфорд опять едва не испортил обедню, однако вспомнил об управляемых голограммах, которые Глеб демонстрировал ему летом. И оба генерала, встав плечом к плечу, уставились на висящую под потолком парочку.

Майор Луганский был в шоке.

– Господи… – только и смог пролепетать он.

Генерал-голограмма вздохнул.

– Что с ним делать? Надоели оба.

Натуральный генерал Рюмин распорядился:

– Учитель пусть проваливает. Найдет убийцу Мак-Грегора – будем квиты.

– Ничего себе «квиты»! – огрызнулся сверху Глеб.

– Только вякни у меня! – осадил его генерал-голограмма. И обратился к «двойнику»: – А с интриганом как?

Оксфорд чуть подумал.

– Пусть расследует убийство Коли Вегина. Без подтасовок.

– Под нашим жестким контролем, – уточнил генерал-голограмма.

Оксфорд кивнул.

– Безусловно. Юрий Васильевич не идиот: понимает теперь, что отчим не выручит.

– Лады, – согласился генерал-голограмма, – так и решим.

Глеб с майором Луганским плавно опустились на пол, причем у последнего подкосились колени. Генерал Рюмин, вновь обретя манеры Оксфорда, негромко произнес:

– Юрий Васильевич, будьте добры, проведите Глеба Михайловича мимо наших церберов.

Луганский млел в оцепенении. И генерал-голограмма рявкнул: