Сергей Вольнов - Zona Incognita

В детстве я своих друзей частенько посылал куда подальше, пользуясь бородатой сетевой фразой: «Убейся апстену!» Теперь жизнь в ответ грустно пошутила. Сейчас я, слегка контуженный, лежал на скалистом уступе в бесконечно большой и тёмной пещере. Эхо от шума моего экстремального броска гуляло где-то в сталактитах под высокими потолочными сводами.

Грохот обвала из глубины катакомб принёс и выплюнул в подземный зал фонтан осколков породы и конструкций тоннеля. Когда затихло эхо и улеглась туча пыли, я выбрался из-под камней, стёр пылюку с фонаря и осмотрелся.

Картина незримой подземной войны предстала передо мной во всём своём ужасающем масштабе. Спелеологи умом бы тут явно двинулись. Для человека с очень плохим зрением этот подземный зал выглядел бы вполне естественным природным образованием. Но то, что я увидел в свете фонаря, наводило ужас своим безумием. Постатомная страна чудес!

Большая часть свода якобы естественного подземного зала состояла из знакомого до боли в спине бурого кирпича. Вместо сталактитов с него свисали ржавые рельсы и перебитые железобетонные столбы с огрызками арматур. Местами свод напоминал огромную промышленную свалку, которая, наплевав на нормальную гравитацию, примостилась не в котловане, разверзшемся под ногами, а прямо над головой.

Кривой рваной линией, почти у самого пола, шла граница фронта. Там «рукотворная» кирпичная кладка плавно растворялась и переходила в природную скальную породу. Аномальность и нормальная реальность жёстко вытесняли друг друга. Даже некоторые сталагмиты торчали из пола, наполовину как природные образования, а наполовину «сделанные» из кирпича, бетона и ржавых арматурин.

— Капец! — невольно вырвалось из ретранслятора моего шлема.

Тут же в ответ раздался грозный рык. Я резко повернулся в сторону раздавшегося звука и вскинул «гаусс». Левая рука автоматически пристегнула фонарь к полукольцу быстрого крепления, которое у меня всегда висело на подствольной RAS-планке.[4]

Это была Мымра. Женская особь с явными признаками беременности — брюхо непомерно вздутое, как пузырь. Здоровенная, однако! Больше самца, куда больше, в несколько раз! Да как же они спариваются-то?!

— Странное, противоречивое существо человек! В тюрьме тоскует о свободе, на свободе норовит вернуться в привычную среду обитания. Вернётся и снова начнёт ныть, как было хорошо на солнышке нежиться… Это так, лирическое отступление. Вернусь к аналитической систематизации. Рассмотрев происходящее под другим углом зрения, я перестал гоняться за Несси, как за врагом. Теперь я за ним не менее активно гоняюсь с другой целью. Наоборот, чтобы найти его и поговорить с ним. Обсудить дела наши скорбные. Наши, ключевое слово… Но он-то этого не знает! Его перчатка-усилитель ждёт в одном из моих схронов, если тайник не разграбили… А Несси ждёт удара в спину, и он готов его парировать. Он даже допускает вероятность, что пропустит удар, я верю, что меня принимают всерьёз, не держат за лоха. Хотя я лох, самый настоящий! Думал, что борюсь с чернотой, и выпустил из виду свет, без которого тьмы просто не видно. Добро должно быть с кулаками, иначе не победит ни в коем случае. Ну никак не получается обойтись без кулачного боя! Ну такой мир, что ж ты с ним, блин, поделаешь! Для одержания победы над злом его обязательно придётся излавливать, ставить на колени и лупить прямой наводкой точно в башку или где у него там средоточие разума, контрольный из чего получится, хоть из гранатомёта… Животрепещущий вопрос, всегда ли, все ли Зоны, случавшиеся в истории, так яростно боролись за свою жизнь?! И где в сложившейся фронтовой обстановке следствие, а где причина? Она не умирает, потому что познала любовь и потому сильнее всех предыдущих, или страстно хочет выжить, потому что любит?..

Штрих вынул из кобуры и посмотрел на убойное чудище, с которым в Зоне не расставался. Револьвер «смит-энд-вессон» 460-й модели, из нержавеющей стали, пятизарядный, под сверхмощный, удлинённый «магнумовский» патрон. Тяжеленный, он неслабо грузил руку, тянул её к земле. В отличие от левой руки, на ладони которой примостился лёгонький «Самсон» и которую без особых усилий можно было воздеть к небу.

К этому оружию слово пушка подходило без всяких кавычек, и предназначалось оно для контрольного выстрела. Обязательного после удара в спину.

— Ничего себе весы жизни и смерти… — проворчал хроносталкер, раздумчиво взвешивая на обеих ладонях револьвер и рекордер.

— Знаешь, в какой-то момент я вдруг избавилась от многих сомнений. Во мне будто погода прояснилась, из памяти ушла какая-то туча, и солнце понимания осветило потаённые, непроницаемые закоулки. Теперь я уверена, подруга, что на самом деле самозародилась, а всех этих злоумышленников-родителей выдумала и приписала себе сама, так многие дети-сироты изобретают несуществующих родителей. Не скажу, что это осознание меня обрадовало, всё-таки странно себя ощущать даже не рождённой вследствие непорочного зачатия, а вообще… не рождённой. Но с другой стороны, я живу, и это куда важнее. Почти так же важно, как то, что люблю… Я много чего ещё поняла вот так сразу, вдруг, в миг озарения. Словно пооткрывались подвалы памяти, раньше закрытые. У меня странное ощущение, что эта сокровищница информации появилась неспроста, её кто-то принёс и мне отдал, и самое поразительное, что ей можно верить! Это меня даже смущает, ведь столько лжи было, есть и… будет. Если вообще хоть что-то будет. В чём я уже начинаю сомневаться. По всему нижнему фронту массированное наступление, а сил держать оборону почти не осталось… только тс-с-с, ни слова напарнику! Ну да ты у меня умница, болтать не привыкла. За что и цена.

Сонная тварь оскалилась и, совершая угрожающие выпады, плевалась в мою сторону. Густая пена брызгала из её пасти. Уродина сидела на возвышении, нагромождённом из всего, что только сумел натащить сюда Мымр. Семейным гнёздышком это можно было назвать лишь в первом приближении. Что же, возможно, и получится обойтись малой кровью. Я быстро пробежал по некоему подобию моста из скальных пород и очутился у подножия семейной пирамиды — так я для себя обозвал эту кучу мусора. Теперь наверх!

Мымра разошлась не на шутку, она принялась взахлёб лаять, ну точно как разъярённая собака, только громче раз в десять. И тут же с вершины горы в меня полетели тяжёлые элементы конструкций, плиты, рельсы и разного рода тяжёлые штуковины. Едва увернулся от покорёженной стальной крышки люка какого-то бункера… Железяка вспорола брюхо бетонному коробу, с которого я долей секунды раньше успел убраться, и, громыхая, улетела дальше. Старый трансформатор килограммов на сто буквально просвистел надо мной. Битка фонарного столба, невесть откуда взявшегося здесь, чуть не смела меня к чертям собачьим. И все эти прелести Мымра швыряла одной лапой. Но когда она обеими конечностями, кряхтя от натуги, занесла над своей башкой огромный шмат, оторванный от корпуса… тепловоза, я не на шутку озадачился и выстрелил.