Фантастика 2026-189 - Алекс Бредвик

Но прямо сейчас у него не было выбора.

Сима вскинул руку и направил её прямо на Асуру, которая рвалась к ним, как дикий зверь. В следующую секунду он переместился в тёмное пространство, в котором весь мир как будто бы находился за слоем плотного чёрного стекла. Асура тоже была здесь, как и яркий красный огонёк внутри неё — последние искорки её Небесной воли.

Сима приблизился к ней и потушил их указательным и большим пальцами, как обыкновенно тушат свечки. Здесь, в мире теней, его воля была абсолютной. И в то же время это было только начало. Теперь у него было два варианта — либо сотворить из этого состояния иллюзию, либо попытаться спроецировать его на реальность.

Сима сделал глубокий вдох и стиснул зубы. И тут же тёмное пространство завихрилось вокруг него, сперва как чёрный туман, а затем могучее торнадо. Тусклые очертания окружающего мира стали обретать полноту и краски, но вместе с этим глаза самого Сима резко почернели, и даже вены у него на лице стали наливаться чернотой.

Сима услышал рёв; услышал вихрь и ясно почувствовал, как чей-то незримый взгляд впивается в него из темноты, и неразборчивый шёпот раздаётся у него над ухом, с каждой секундой становясь всё более ясным, отчётливым, ужасающим.

Ещё Чёрный император отмечал в своих записях, что ни в коем случае нельзя слишком долго находиться внутри мира теней, чтобы не привлечь «его» внимание. Что «это» было такое никто не знал, и в то же время все представители Чёрного клана ощущали «его» присутствие, когда использовали свою родословную. Теперь же Сима не просто «его» чувствовал. Он «его» слышал, видел, находился внутри «него» и становился «им», в то время как его собственное сознание растворялось прямо на глазах, хотя и только своих собственных.

Со стороны было заметно только как Сима вскинул руку, вздрогнул и размяк, как тряпичная кукла, и только рука его продолжала указывать на Асуру, всё равно что пытаясь затушить её душу. Дракониха ревела от ярости и боли, но и Сима стремительно пикировал в чёрную бездну.

— Нужно его остановить! Или он… он… — раздался тревожный крик, и его меч, Тай, замелькал фиолетовым светом.

— Как? — напряжённо спросила Лу Инь, придерживающая увядающего Сима на руках. Она старалась сохранять спокойствие, но в глазах у неё тоже звенела тревога.

— Нужно, нужно опередить его, если убить её прежде… Кх! — сперва рассеянно, а затем твёрдо воскликнула Тай и вдруг вспыхнула, как фиолетовое солнце.

Она не была простейшей, как куб, и в то же время относилась к ещё более древней расе первозданных духов, у которых некогда было собственное Божество. Более того, в своё время Гинь заявила, что Тай обладает огромным, необузданным потенциалом, и с тех пор прошло уже несколько сотен лет, включая промежутки внутри временного кармана.

Тай ещё пока не достигла предела своих способностей, но уже могла прикоснуться к нему, если попробует возжечь свою душу. Это могло привести к печальным последствиям, она могла закончить также, как и Куб, но прямо сейчас ей было всё равно.

— Давай! — воскликнул пылающий меч.

Лу Инь посмотрела на него, сжала губы, схватилась за рукоятку и, удерживая одной рукой чернеющего Сима, другой нанесла удар и рассекла душу Асуры на две половины…

— Момент настал.

— Наконец.

— Ты понимаешь, что именно это значит?

— Конечно.

— …

В тёмной комнате, в которой нельзя было различить ни одного конкретного предмета и лишь с трудом угадывались очертания вещей, стояли три непроницаемые фигуры. Две из них вели разговор, в то время как третья, опустив голову, хранила молчание.

— Когда мы приступим?

— Не сейчас. У нас достаточно времени.

— Уверена?

— Определённо. Он придёт к нам самостоятельно.

— Будет удобно.

— Такова судьба. По мере того, как будущее и прошлое сливаются воедино и мы приближаемся к моменту озарения, наши путевые звёзды зажигаются всё ярче и ярче.

— Допустим. Мы сделаем это до или после их битвы?

— После. Чем скорее мы избавимся от безумца, тем лучше.

— Это его ты называешь безумцем? — спросил один из голосов с улыбкой.

Другой, совершенно такой же, но исполненный безграничной мудростью и спокойствием, ответил ему:

— Разумеется. В своём стремлении он потерял рассудок. И что насчёт неё, ты уверена, что с ней всё будет в порядке? — спросил он, обращая внимание на третью фигуру, которая всё это время хранила молчание.

— Конечно. Я её знаю, она нам не помешает.

— Станет ли она нам помогать?

— У неё нет выбора, — ответила первая, приближаясь к третьей, приподнимая её длинные чёрные волосы и шепча на ухо: — Не так ли?..

…

…

…

Как и в прежнее разы после чрезмерного использования своей родословной, Сима проснулся на коленях Лу Инь.

— Как всё прошло? — спросил он измотанным голосом.

Лу Инь приоткрыла губы, но ещё прежде, чем она успела ответить, раздался другой знакомый голос:

— Могло и лучше, могло и хуже, в целом терпимо.

Сима повернул голову и увидел, что рядом с ними стояла девушка в очках, Анзу, а ещё немного дальше на высоком камне, поджав хвост, сидела Нинь.

— Как ещё назвать положение вещей, при котором несколько человек смогли убить Дракона Небесной Мудрости? Прощу прощения, человек и духов, — поправила себя Анзу, обращая взгляд на фиолетовый меч, который Сима только сейчас заметил у себя на груди.

Тай лежала неподвижно, и сперва он даже заволновался, всё ли в порядке, но Лу Инь его успокоила:

— Всё хорошо. Она сказала, что немного поранила душу, но скоро поправится.

Сима кивнул, снова посмотрел на меч, который теперь напоминал ему спящего котёнка, который устроился у него на животе, и попросил ещё несколько минут, чтобы прийти в себя. Затем он всё же заставил себя приподняться на ноги, и Лу Инь с Анзу рассказали ему, что именно произошло за последние несколько часов.

В итоге его действия оказались не совсем напрасными. Используя свою родословную, он смог задержать Асуру на месте и тем самым позволил Лу Инь и Тай нанести решающий удар, который рассёк остатки её души и Небесной воли и отправил её в историю — вместе с именем Лу Инь, которая теперь была первым и единственным человеком, убившим Дракона Небесной Мудрости.

Немногим после этого на поле битвы явилась Анзу, которая сразу, стоило ей только узнать о том, что происходит с Нинь, использовала заранее подготовленные улики и доказала свою невиновность.

Другими