Фантастика 2026-189 - Алекс Бредвик

уверена. Она просто подозревала, что это возможно. Но для этого нам нужно время, сотня лет… нет, тысяча. Или пока она не достигнет следующей стадии культивации. Тогда она раскроет тайну бессмертия для тебя и для себя. Дай нам время, и ты получишь то, что хочешь. Тебе ведь нужно попробовать все варианты, верно?.. — проговорил Сима и сам не заметил, как на его губы проползла улыбка. Не нахальная, не заносчивая, не весёлая, нет — это была улыбка торговца, который пытается всучить покупателю подделку, ростовщика, который старается подсунуть невыгодный заём, или обманщика, который продаёт дешёвую скрипку за тысячекратную стоимость, — одним словом, это была улыбка самого обыкновенного плута и прохиндея…

Божественный император задумался, и уже этого было достаточно, чтобы Сима почувствовал кратковременное облегчение. Теперь даже ему самому казалось, что его предложение было весьма логичным.

Божественный император готов был пойти на любые жертвы, чтобы обрести бессмертие. Он походил на безумца, который уверовал, что в его доме спрятано сокровище, и теперь готов перевернуть каждый шкафчик, выдернуть каждую полку, подсветить каждый, даже самый тёмный уголок, чтобы его отыскать.

Если существовала хотя бы малейшая вероятность, что Сима говорил правду, Божественный император не мог его проигнорировать. А значит они победили, всё кон…

— Так она считала, что тайна бессмертия скрывается в этой аномалии? — прервал его размышления тусклый голос мужчины, который продолжал держать его за шею. — И пыталась даровать её мне?

— Да, именно… так, — прохрипел Сима и выдавил улыбку.

Божественный император разжал пальцы. Ноги Сима опустились на землю. Он сразу погладил свою шею, овеваемую ветром, и стал терпеливо наблюдать за своим собеседником.

— Значит, она изменила своё мнение… — прикрыв глаза проговорил тот. — Ты не знаешь, почему она это сделала?

— В этом я не уверен, — осторожно ответил Сима.

— …

Пауза.

— Так… мы договорились? — спросил Сима, тайком поглядывая на Лу Инь, которая продолжала, аки упавшая восковая фигура, неподвижно и криво лежать на земле.

— Ты был её учеником, поэтому я отвечу тебе прямо, — заявил Божественный император. — Нет.

— Нет в смысле…

— Я не собираюсь принимать твоё предложение и уничтожу этот мир, и тебя, и её.

— Км, а можно узнать, почему? — спросил Сима, стараясь держать себя в руках, но при этом чувствуя, как земля начинает раскачиваться у него под ногами, словно он стоит на лодочке, которую течение стремительно уносит к шумящему водопаду.

— Мне нет необходимости его принимать. Я обрету бессмертие, когда уничтожу все миры и останусь единственным живым существом во вселенной.

— Это всего лишь теория, как и…

— Это не теория, — отрезал Божественный император и приподнял руку, в которой появилась старинная табличка. Присмотревшись, Сима увидел, что она походила на скрижаль, которую он обнаружил в Пурпурной пустыне и которая, как потом оказалось, представляла собой обыкновенный документ древних первозданных духов.

— Это записи Бессмертного, — сказал Божественный император. — Я нашёл их несколько лет тому назад, и они подтвердили моё предположение. Чтобы обрести бессмертие, стать вечным, как сама вселенная, нужно остаться единственным живым, разумным, обладающим волей существом в её пределах.

Невозможно вырастить два цветка в одном горшке. Сперва нужно выкорчевать один из них, освободить место, чтобы второй мог пустить свои корни. Именно это в своё время сделал Бессмертный первозданных духов: истребил свою вселенную и сотворил новую, нашу. Это — единственный способ обрести бессмертие.

Мне жаль, но она… мой мастер ошибалась, — заключил Божественный император, опуская табличку и приподнимая руку. Сима сразу схватило сильнейшее напряжение, как будто все его мышцы и даже мозг стянули крепкие верёвки.

— Стой! Ничего не мешает сперва попробовать наш вариант, верно?

— Мешает — это опасно. Уже сейчас «аномалия» обладает необыкновенными силами. Через тысячу лет она может начать представлять для меня опасность — именно на это ты рассчитывал, верно? Я не собираюсь рисковать.

— Тогда не полагайся на табличку! Что если это подделка? Ты доверяешь ей больше, чем своему мастеру?

— Это не может быть подделка: я чувствую в ней крупицу силы, превосходящей даже Божественную стадию. Что же касается моего мастера, то я бы доверился ей даже после предательства, которое она совершила, но не тебе. Я до сих пор сомневаюсь, что она действительно считала, будто ключ к бессмертию находится в этой «аномалии».

Сима стиснул зубы. Божественный император был прав. Гинь ничего не говорила про бессмертие, и даже со стороны табличка, пронизанная таинственной аурой, представляла намного более надежный источник информации, чем он.

— Тогда почему Бессмертного нет среди нас? Почему он исчез? Даже если с тех пор прошли миллиарды и триллионы лет, он не мог умереть, верно?

— Я не знаю, — слегка пожал плечами Божественный император. — Он мог оставить этот мир, отправиться в другой, или ему просто наскучила вечная жизнь, и он развеялся между небом и землёй.

А может, мы не в состоянии понять настоящее бессмертие. Он может быть ещё жив, и все мы можем ощущать на себе его волю, но не осознавать этого, поскольку он представляет собой создание высшего порядка, обладающее большей мерностью, чем мы. Как плоская картина, которая не может увидеть своего творца. Или мы сами, не способные повлиять на наше прошлое. Возможно, бессмертные обитают не в нём и не в настоящем, но в будущем, отрезанные от привычной нам казуальности, вечно за пределами досягаемости для нас. В этом отношении существует множество теорий, однако я не вижу смысла обсуждать их с тобой.

Это был наш последний разговор.

Божественный император вскинул руку, Сима хотел крикнуть ему «Стой!» и вдруг молния, вспышка — и мир затрепетал…

— Как ты это сделала? — раздался вопрос Божественного императора.

Ещё совсем недавно Лу Инь лежала на земле, как брошенная кукла, а теперь оказалась между ним и Сима. Вся тяжесть этого мира, все стихии, ветра, заснеженные вершины и огненные бездны лежали на острие клинка, который она сжимала обеими руками.

Любой другой не мог бы свести с него взгляда и чувствовал бы, что её меч — весь мир. Но Божественный император был единственным в своём роде исключением. Он смотрел не на меч. Он смотрел на Лу Инь, и впервые с начала битвы в его взгляде можно было прочитать удивление.

—