Олег Рыбаченко - Проповедь в аду

— Думаю, так оно и есть. Что касается других назначений…

Предатель перечислял долго и нудно, а в голове у Максима уже сложился план. Во-первых, нужно незаметно покинуть это место, а во-вторых, срочно связаться со СМЕРШем. Там они решат, сразу ли обезвредить шпионскую сеть или повременить. Ведь выявленные предатели не опасны, и через них можно сливать дезинформацию. Главное — никакой самодеятельности. Однако, до сих пор спокойно сидевший мальчишка шевельнулся, было заметно, что юная энергия бьет ключом.

— Может, ударим по ним из лазера, господин маршал?

— Нет, ни в коем случае, — прошептал Максим. — Разведка на то и разведка, чтобы собирать информацию и сообщать ее кому следует. А нарушишь приказ, я тебя лично пристрелю.

Маршал угрожающе поднял лучемет.

Янешь кивнул.

— Приказы не обсуждаются.

Максим пожалел, что взял паренька с собой. А вдруг их шепот услышат… Тем временем в звукоуловителе послышался писк, чужой вновь заговорил.

— Передай "Юпитеру", что если он не окажет нам помощь, мы его можем выдать, пожертвовав этой пешкой. Тогда ваш Верховный придет в ярость, а милосердие не входит в число его недостатков.

"Да, — подумал Максим — руководитель должен быть жестким". Когда-то и он входил в избранную тысячу, правда, шанс стать вождем, был у него лишь в случае внезапной смерти правящего диктатора. Тысячу отбирают каждый год, а ротация верховной власти происходит раз в тридцать лет. Но и этот шанс был упущен. Во-первых, характер Максима был слишком мягок, во-вторых, паранормальные способности, столь бурные в детстве, с возрастом стали слабеть. Впрочем, стать маршалом, когда тебе нет, и сорока… это о чем-то да говорит.

— Не трогайте "Юпитера". Он ваша главная надежда. Без него шансы на победу в войне ничтожны.

Иногалакт что-то неразборчиво прокудахтал в ответ. Затем членораздельно произнес:

— "Юпитер" ценен, когда активен. Из-за его бездействия наши войска несут слишком много потерь. Как бы то ни было, ты ему передашь наши инструкции. А пока можешь идти.

— Все, можно уходить, — с облегчением вздохнул Максим. В этот момент, опровергая его слова, прогремел взрыв. Завязалась перестрелка.

— Вот черт! Опять переделка…

Маршал пригнулся, и лишь в глазах Янеша вспыхнули радостные искорки.

Петр и Вега продолжали дергаться как мухи в паутине. Их сжимало все сильнее, еще немного — и стена вокруг них превратилась в непробиваемый бетон. Так они и зависли, прошел час, другой и, несмотря на все их усилия, им не удалось даже чуть-чуть сдвинуться с места. Насекомые в янтаре. Петр прохрипел:

— Неужели это конец? Вега, если мы не умрем с голода, то сойдем с ума.

— Мы нескоро умрем с голоду. У нас солидный запас питательных веществ, хватит на пару месяцев.

— Я не могу даже пошевелиться, чтобы нажать кнопки.

— А ты носом. — Вега рассмеялась. На самом деле их положение было настолько тяжелым, что оставалось только насмешничать или рыдать горючими слезами.

Есть, и пить хотелось все сильнее. В костюмах, конечно, предусмотрена система аварийной кормежки — на случай завалов и других форс-мажорных обстоятельств — но в данный момент она не работала. Почему? Трудно сказать, возможно, полазили иногалакты. Вега кляла чужих на чем свет стоит. Петр вел себя хладнокровно.

— В скафандрах есть какой-то скрытый дефект. Или они были повреждены в бою. Не стоит ругаться. Мы же не дикари, а офицеры российской армии.

Вега продолжала скулить и, чтобы отвлечься, Петр начал считать звезды. Периодически он возобновлял попытки вырваться. Потом его сморил сон. Ему казалось, что он стоит на пышном лугу, и ему навстречу идет пастух в белых одеждах. Пастух воздел посох и произнес:

— Отринь агрессию и злобу! Будь добр и возлюби Господа Бога всем сердцем, всей сущностью своей, всей страждущей душой! А ближнего люби как самого себя. И тогда во вселенной настанет благодать.

Петр с трудом разлепил губы:

— Мир! Ты говоришь о мире, когда кругом рвутся аннигиляционные снаряды и термокварковые бомбы. Мир — это иллюзия. Идет война, и она будет длиться, пока одна из сторон не будет уничтожена.

Пастух приблизился — он был очень молод. Голос его был тверд.

— Зло не может быть уничтожено злом, насилие — насилием. Перестаньте убивать другу друга. Ударили тебя по правой щеке — улыбнись и подставь левую!

Мальчишка и впрямь был похож на ангела — светлые кудри, невинные бирюзовые глаза. Но на Петра Ледяного он не произвел впечатления: будет ему, какая-та мелюзга указывать! Капитан никогда не читал Библии и не знал, кому принадлежат эти слова. У него вдруг зачесались конечности.

— Проверим твои идеи. На тебе.

Петр дернулся и заметил, что его руки стали свободны. Размахнувшись, он нанес удар. Стоящий перед ним проповедник дрогнул, но продолжал улыбаться. Петр удивился, что тот не упал.

— Хочешь — бей еще! — Произнес мальчик.

Петр занес кулак, но что-то его остановило. Чистый взгляд голубых глаз ребенка. В них не читалось ненависти или осуждения. Лишь сочувствие. Бледная щека от крепкого свинга слегка покраснела. Стало стыдно — бьешь слабого. Тем не менее, отступать не хотелось.

— Удары обязан держать каждый мужчина. Видишь мой бластер, я сейчас могу сжечь тебя.

— Все в руках Всевышнего. Если суждено мне погибнуть, я приму смерть со смирением. Любой солдат является убийцей, но погубить душу может лишь Господь. Ты выстрелишь, но даже тогда любовь во мне не погаснет — Богом заповедовано любить своих врагов.

Петр нахмурился, обдумал сказанное. Затем он спросил, чувствуя себя последним глупцом.

— Каким Богом! Я что-то не знаю никакого Бога, вернее, все боги существуют лишь в воображении живых индивидов, вне зависимости от национальности. Религия это лишь иллюзия и самовнушение. Каждая раса во вселенной верит в своих богов и по-своему. Или не верит вообще.

— И все же Бог есть. И приняв человеческий облик, он воплотился в Иисусе Христе.

— Иисус! — Петр напряг память. — Что-то слышал об этой сказке. Но его, кажется, распяли, и он умер на кресте.

Мальчик поднял глаза.

— Он не умер, ибо Бог бессмертен. Умерла лишь его плоть, чтобы на третий день воскреснуть.

— Понятно. В религии Урбанов есть что-то подобное. Те, кто погибает в битве, воскрешается в третий день. Правда, наука опровергает этот миф, мы убили уже не один миллион этих типов. Но плененные Урбаны клянутся, что своими глазами видели все воскресения. К счастью, они лгут. Иначе с ними было бы слишком тяжело воевать… Вижу, ты хорошо говоришь по-русски. Ты не из нашей империи? Расскажи лучше, как ты сюда попал.