Алекс Орлов - Рекс

– Эх, кабы столько денег, жил бы на берегу теплого моря! А этот, ваше превосходительство, заперся в какие-то пещеры, честное слово. Здесь даже птиц не бывает, только мыши летучие. Я, пока вас ждал, так сотню их насчитал, так и стригли над самой машиной…

– Ты вот что, капрал, ты меня сейчас куда везешь? – спросил генерал, которого уже слегка развезло.

– На квартиру, ваше превосходительство.

– Не надо на квартиру, вези сразу к друзьям.

– А если они вернутся, ваше превосходительство? А вы в прошлый раз вазу дорогую разбили, да еще картину сорвали со стены вместе с гвоздем. Как бы к ответу не призвали.

– Дурак ты, братец! – воскликнул опьяневший генерал, теряя остатки осторожности. – Перед кем мне отвечать, если все в этом доме мое – и вазы, и картины, и само здание вместе с черепицей!

– Как это ваше? – Капрал оглянулся на генерала, недоверчиво смотря на его кривую усмешку. – У вас такого дома отродясь не было…

– А теперь есть! Смотри на дорогу, там какие-то свиньи жезлом махают! Дави их в танковой атаке! Приказываю давить!

– Как же давить полицию, ваше превосходительство? – не согласился водитель, притормаживая перед машиной с мигалкой и двумя полицейскими в дождевиках.

Один из них обошел представительский автомобиль и, подойдя к водителю, строго сказал:

– Выйдите из машины с документами!

– Я водитель генерала Роджерса, вон он, на заднем сиденье! – сообщил капрал, вылезая.

– Да, мер-рзавцы! Я генерал Роджерс, я вам устрою веселенькую жизнь! Дармоеды! – закричал генерал со своего места, не переставая опустошать бутылочки из бара.

Не обращая внимания на эти крики, полицейский при свете фонаря стал просматривать документы капрала.

– А откуда у вас пистолет, капрал, разве вы имеете право на его ношение? – спросил он вдруг.

– Разумеется, я же военный, и это мое личное оружие. Вот тут даже разрешение имеется на ежедневное ношение.

Капрал ткнул пальцем в одну из карточек, которые держал полицейский.

– Ну так доставайте пистолет, нужно сверить номер, не могу же я на слово поверить, что в кобуре тот самый пистолет?

Капрал посмотрел на второго полицейского, тот лениво жевал резинку, глядя на капрала немигающим взглядом.

– Я требую, чтобы вы немедленно отпустили моего водителя! Иначе я вас всех арестую! Я прикажу арестовать всех и даже вашего начальника! – снова закричал генерал, порываясь встать, но у него не получалось.

– Вот, пожалуйста, сверяйте, – сказал капрал, подавая пистолет. Полицейский взял оружие и его рукоятью ударил водителя по голове. Затем сунул дуло в салон и несколько раз выстрелил в генерала.

Тем временем другой «полицейский» подхватил капрала и поволок к машине с мигалками, а первый присоединился к нему и помог забросить тело в багажник.

Затем они убрали мигалки и, сев в машину, поехали в сторону замка. На сегодня свою работу они закончили.

На стене тикали пластмассовые часы-ходики на электрическом ходу. Их подарили Тилли на день рождения три года назад. Они ей сразу понравились и работали до сих пор, а ведь все другие подарки – и трехгодичной давности, и двухгодичной, и даже почти все подарки с прошлого года – Тилли уже успела уничтожить. Она очень интересовалась внутренним устройством бегающих машинок, кивающих кукол и подпрыгивающих крокодильчиков и не успокаивалась до тех пор, пока не выясняла, как именно они проделывают все эти фокусы.

А ходики – у них все было на виду. Зубчатые колесики, цепочки, батарейка и электромотор. Примитив, одним словом. Подобные игрушки Тилли курочила еще в пятилетнем возрасте.

По ТВ-боксу показывали всякую фигню. Ничего такого, что могло заинтересовать взрослого двенадцатилетнего ребенка. Кабельные каналы с мультиками Тилли уже не интересовали, а каналы для взрослых смотреть запрещали, хотя чего бы она там узнала нового, если имеется доступ в Глобалнет?

Тилли пощелкала пультом каналы и, махнув рукой на развлечения, нацепила на лоб лупу и пододвинула коробку из-под лазерных карандашей, служившую предметным столиком, к которому сверхпрочным клеем были приклеены самозаводящиеся часы «рэкстон».

Клей был необходим для того, чтобы часы не болтались, когда Тилли начнет их разбирать, а сами часы нужны были для того, чтобы выяснить – как они обходятся без завода и электрической батарейки?

Тилли, конечно, понимала, что все эти блестящие камешки на корпусе и желтый металл означают, что часы стоят очень дорого, однако в шкафу у отца их было не один десяток, поэтому девочка была уверена, что он ничего не заметит. И потом, где-то она читала, что знания стоят дороже денег.

«…очередное происшествие случилось на второстепенном шоссе-дублере недалеко от перекрестка на Лаперно, – сообщили на канале новостей, но Тилли на это не обратила внимания, продолжая увлеченно заниматься часами. – Генерал Дирк Роджерс, член совета по вооружению, был найден убитым в своем служебном автомобиле. Экспресс-анализ извлеченных пуль позволил определить, что все они были выпущены из штатного оружия водителя Дирка Роджерса, капрала Шлоссера, который на месте происшествия обнаружен не был, как и его оружие. Следствие предполагает, что имеет место очередной конфликт между начальником и подчиненным. Сослуживцы генерала подтвердили, что Дирк Роджерс часто оскорблял своего водителя, называя дураком. Судя по всему, на этой пустынной дороге и произошел окончательный расчет оскорбленного капрала и его начальника. Капрал Шлоссер объявлен в розыск».

– Пустая дребедень… – прошептала Тилли, подцепляя тоненькой отверткой крышку часов. – Пустая… дре-бе-день…

«…хакеры общественного оппозиционно-протестного движения «За свободу» провели очередную незаконную акцию, разослав по специальным каналам Глобалнета вирус, стирающий логические разметки в информационных носителях сервисных роботов. Помимо этого, вирус активирует блок действия робота, заменяя тактическую схему «я – слуга своего хозяина» на новую – «я – свободный человек»…

– Вот это правильно! – отвлекаясь от своей работы, сказала Тилли и подняла на лоб окуляр лупы. Почему она одобрила действия хакеров, она и сама не знала, однако подозревала, что их не одобрил бы папа, а раз он не одобрит, она одобрит обязательно.

В их доме тоже были власть имущие и оппозиция, состоявшая из нее и мамы. Но у Тилли все было понятно: и программа действий, и цели, а вот мамина позиция Тилли была не до конца понятна, и неизвестно было, чего она добивалась, ведь папа покупал ей все, что она просила.

После новостей неожиданно пошла реклама, и Тилли закричала: «Ура!», бросилась к ТВ-боксу и уселась прямо перед ним.