Инквизитор. Охотник на попаданцев 5 [СИ] - Миф Базаров

Такая же защита была в метре у меня за спиной.

Додумать не успел.

Тридцать.

Соколов отскочил. Плащ соскользнул у него с локтя и остался лежать.

Захар крутанул лом, и брусчатка под Санькой встала горбом и выбросила парня за микроавтобус.

Хватку Соколов оборвал секундой раньше.

Я поймал Анну за локоть и ушёл с ней вправо, и тепло в спине кончилось на середине вдоха.

Фургон прошёл по тому месту, где мы все стояли, и резко вильнул.

Переднее колесо наехало на плащ и намотало его на себя.

Дальше — удар.

Он пересёк Стрелецкую и вошёл в витрину скобяной лавки.

Стекло. Рама. Кирпич. Вопли прохожих.

Карниз над витриной постоял секунду и сошёл вниз целиком.

Задние колёса, повисшие в воздухе, ещё крутились.

С третьего этажа посыпалась штукатурка, кусками, вразнобой. В глубине лавки долго падало железо, лязгая, как падает всё разом с одной полки.

Пыль поднялась до второго этажа, встав столбом.

Из-под арки высыпали полицейские. Восемь человек, потом ещё четверо от ворот. Встали кругом шагах в двадцати, но ни к нам, ни к машине не подошли. Соседняя витрина покрылась паутиной трещин и тут же лопнула, обдав тротуар мелким стеклом.

Захар поднял Саньку за плечо и поставил на ноги. Парень держался за борт микроавтобуса, но стоял сам.

Потом Захар пошёл на Соколова. Лом он нёс в правой руке, концом вниз, и на середине мостовой воткнул его в камень. Я успел его поймать за предплечье и отвёл назад.

— Не надо. Я разберусь.

Дальняя дверь микроавтобуса отъехала. Гена воспользовался моментом и выскользнул из машины прямо в полицейское отделение. Никто его не остановил.

Ушёл. И хорошо.

До лавки шагов тридцать.

Капот сложило до стекла. Тент фургона порвало, а дуги торчали горбом. Водительскую дверь вмяло внутрь вместе со стойкой, и стекла в ней не осталось.

Клаксон взял ноту и не отпустил.

Мы стояли и глазели друг на друга. Я, Захар, Анна и Санька с одной стороны от места, где проехал фургон, и Соколов с компанией с другой.

Так продолжалось ещё минуты две под оглушительные вопли клаксона.

Я держал Соколова краем и ждал, не пойдёт ли он снова вниз, к Саньке.

Он не пошёл.

— Лапин, Свиридов, — приказал менталист своим людям, — посмотрите, кто там водит так беспечно, и тащите его сюда.

Инквизиторы быстрым шагом подошли к фургону, пролезли внутрь магазина через разбитую витрину, и Лапин взялся за ручку водительской двери.

Дёрнул. Дверь не пошла.

Взялись вдвоём, в четыре руки, упёрлись ногами в порог. Железо скрипнуло и осталось на месте.

И тогда я почувствовал, как они применили на себе магию. Маг жизни, гоняющий силу в мышцы, для другого мага жизни как открытая печная дверца в холодной комнате: сам ничего не делаешь, а тепло идёт. У Свиридова под рубахой раздались плечи, у Лапина вздулась шея.

С третьего раза дверь оторвало по петлям, с длинным визгом, и остатки стекла брызнули на пол скобяной лавки, между повсюду разбросанными гвоздями и жестяными вёдрами.

Дверь отлетела на стеллаж с оконными и дверными ручками, и те посыпались вниз.

Клаксон продолжал.

Мне хотелось оказаться там первым.

Я не двинулся. Шагни я к кабине раньше коллег, все шестеро развернулись бы следом, а за моей спиной стоят Захар с ломом, Анна и мальчишка, которого я ещё недавно выбивал из рук Соколова. Подставил бы всех троих за одну секунду форы.

Поэтому я стоял и смотрел.

Лапин заглянул в кабину, потом сунулся туда по пояс.

Свиридов тем временем обошёл фургон и с силой дёрнул заевший капот вверх, тут же из-под него повалило ещё больше пара. Секунду спустя клаксон осёкся на середине ноты, и сразу стало слышно улицу. Свиридов выпрямился, зажав в кулаке чёрный силовой провод от аккумулятора.

Лапин тем временем вылез из салона.

— Аркадий Платонович! — он выпрямился и обернулся. — Тут никого!

Успела.

Плечи у меня опустились сами, и только тут я заметил, что всё это время стоял, набрав воздуха.

— Волков, — сказал Соколов, не оборачиваясь, — смотри за теми.

Волков кивнул и переставил ноги так, чтобы держать в поле зрения крыльцо полицейского отделения, рядом с которым стоял Захар со своей роднёй.

Соколов двинулся к фургону.

Я двинулся следом, перед этим бросив взгляд на Захара: мол, будь начеку. Тот кивнул.

Мы вошли через пролом, Ершов со своим блокнотом тоже.

Соколов остановился у проёма, лицом к завалу. Смотрел он долго и молча и дальше не пошёл.

Внутри лавки было всё в пыли, с потолка большими кусками продолжала сыпаться штукатурка. Машина врезалась в несущую колонну и опрокинула два рядом стоящих стеллажа. Лобовое стекло валялось метрах в пяти перед машиной с вмятиной посередине от непристёгнутого водителя.

На одном из стеллажей лежали лампочки, их тут было коробок сорок, разного вида, и всё это сошло вниз. Под ногами лежало стекло тоньше яичной скорлупы, и каждый шаг сопровождался характерным хрустом.

К разбитой витрине со стороны улицы подошли полицейские. Они встали метрах в трёх от фургона, но входить внутрь не спешили, топтались на месте.

Самый старый из них, с расстёгнутым воротом, опустил взгляд и с усилием выдавил:

— Господа инквизиторы, — он снял фуражку и стал мять её в руках. — Хозяин лавки — мой родственник. Он там? Это…

— Живой он, — перебил Соколов, не оборачиваясь. — Под прилавком. Позовите.

Полицейский посмотрел на своих, потом на пролом.

— Э-э-й! Петь, ты там живой⁈ — крикнул он.

— Живой! — отозвалось из глубины, глухо и сипло. — Живой я! Придавило только!

— Вытащите, — Соколов махнул рукой своим.

Лапин со Свиридовым полезли внутрь по битому стеклу и разбросанным товарам, и минуты через две оттуда донеслось, как со скрежетом поехало железо.

Я снова оглянулся на своих.

Захар стоял, внимательно смотря по сторонам, Санька с Анной рядом. Волков на этой стороне дороги глядел то на них, то на лавку.

Хозяина лавки вытащили и посадили на пол у соседней колонны.

— Надо же так, а я только страховку продлил, надо же так… — бормотал он, разглядывая свою лавку.

— Водителя видел? — спросил Соколов.

— Видел, — хозяин потёр глаза кулаком и оставил на лице грязные полосы. — Он тут прошёл. Мимо меня прошёл, я под этой дурой