Демон из средней школы. Повесть вторая - Фил Шрайбер

Местный сжал рацию обеими руками. Старший ответил, не оборачиваясь:

— Нам запрещено входить в храм и во двор.

— Кто запретил?

— Наше начальство. После того, что случилось здесь осенью.

— Осенью? — Котори посмотрел на женщину, словно ждал, что она поправит напарника.

— Здесь работали наши люди, — сказала она. — После того выезда вход запретили всем. Мы приехали поговорить с тобой, но для нас запрет тоже действует.

— А что с ними случилось?

Она помедлила. Рядом с ногой напарника лежал камень, который она узнала на фотографии. Говорить о погибших здесь, глядя на него, она не могла.

— Мы расскажем, — сказал старший. — И покажем, что у нас есть. Но лучше поговорим об этом в отделении.

— Я могу рассказать, что помню, — сказал Котори, посмотрев по очереди на всех троих. — Только если я чего-то не знаю, в городе я тоже не буду знать.

— Это мы понимаем, — сказала женщина. — Не знаешь — так и скажешь. Не нужно ничего придумывать, чтобы нам ответить.

— Я и не придумываю.

— Я не это имела в виду. Прости, Котори-сан.

Он потёр пальцем край узла. Люди всё время ждали от него чего-то ещё, и он никак не мог понять, чего именно.

— Вам здесь плохо? — спросил он наконец.

— Нам здесь тревожно, — ответила женщина, посмотрев на напарника. — Поэтому мы и просим поехать с нами.

Котори оглянулся на двор. Потом отступил на полшага, хотя ближе к ним и не подходил.

— Я не знал. Тогда я вас внутрь не зову. Можно ведь и в городе поговорить.

Старший поблагодарил его. Женщина чуть ослабила пальцы на ремне сумки. Котори услышал отказ, спросил причину и принял её. Что означало «я и есть храм», понятнее не стало, но хотя бы об этом они договорились.

Котори просунул палец под узел и оттянул ткань от кожи. Парча натирала бок. Он ослабил петлю, не развязывая, и вернул край на плечо.

— А обратно вы меня привезёте?

— Привезём, — сказала женщина.

— Сюда, к храму?

— Привезём к тропе и проводим до ворот.

— А вы не обманете? — спросил Котори, подняв на неё глаза. — Скажете потом, что ещё надо поговорить, и не повезёте меня обратно.

Женщина посмотрела на напарника. Тот кивнул: задерживать его они не собирались. Рацию он всё ещё держал так крепко, что побелели костяшки.

— Если захочешь уехать, скажешь мне. Я отвезу тебя обратно. Обещаю.

Котори немного помолчал, глядя ей в лицо, потом отпустил узел.

— Хорошо. Тогда я поеду. Только возьму кое-что. Вы подождите, я скоро вернусь.

Он повернулся к залу. По дороге забрал метлу и поставил у двери, на то самое место, где она стояла на ноябрьских фотографиях. Женщина следила за его руками до тех пор, пока он не скрылся внутри.

Старший отступил от ворот на полшага и нажал тангенту.

— Пост, старший. Восемь пятьдесят две. Контакт установлен. Назвался Котори, фамилии нет. Личность пока не подтверждена. На вопросы отвечает, согласился на добровольную поездку в отделение. Сейчас ушёл в зал за вещами. Все трое остаёмся снаружи, входа на территорию не было.

— Принято. Машину подавать?

— Подготовьте машину к выезду, отделение предупредите. Движение начнём по моей команде.

— Сколько человек поедет?

— Один пассажир и мы трое. Предупредите встречающих: к нему и к его вещам без нас не подходить.

Он отпустил кнопку, но рацию не убрал.

— Ты понял, что он сказал про храм? — тихо спросила женщина.

— Нет. Может, он связан с местом. Может, так себя называет. По одному ответу я не определю, кто он.

— А если он связан с храмом, он вообще может отсюда уйти?

— Он согласился, — сказал старший, посмотрев на открытую дверь. — Больше пока ничего не знаем.

Женщина провела ладонью по ремню сумки, расправляя загнувшийся край.

— Я не хочу, чтобы мы решили, будто всё в порядке, только потому, что он вежливо разговаривает.

— Я тоже. Но он нас слушает. Можно попросить подождать, можно объяснить, что нам нужно. Пока будем договариваться так.

В зале скрипнула доска. Оба замолчали и посмотрели на дверь. Местный внизу чуть подался вперёд, но остался у сосны.

— Обе руки целы, — сказала женщина ещё тише.

— Я видел.

— Если он возьмёт нож, сначала обсудим это. Ещё до спуска.

— Да. Никто не торопится к машине.

Она выпрямилась. Красная ткань пока не появлялась в дверях. Женщина уже дала обещание вернуть его домой и собиралась выполнить его, но ещё не представляла, как сядет рядом с ним на заднее сиденье. Она поправила сумку, освободив правую руку, и осталась ждать.

На доске под росписью лежал танто. В зале было темнее, чем во дворе. Свет из двери доходил до середины пола и дальше не шёл. Доска лежала, как раньше: на двух камнях, под одним концом — щепка, вдоль доски — процарапанная канавка.

Котори остановился перед ножом. Утром он снял парчу, потому что нужно было во что-то завернуться. Нож под ней узнал сразу, а к тому, что темнело у рукояти, не присмотрелся: придерживал ткань на плечах и думал, где найти одежду. В сундуке одежды не было — только деньги и коробка с тряпками. Потом он увидел сор у двери, взял метлу и забыл про поиски.

Теперь нужно было идти с людьми. Они обещали отвезти обратно — женщина так и сказала: «Обещаю». Можно было взять друга, показать ему город, а потом вернуться и закончить уборку за стеной.

— Пойдём, — сказал Котори.

Он протянул руку к рукояти и увидел другую руку. Маленькая серая кисть держала нож так крепко, будто её только что попросили никому его не отдавать. Пальцы потемнели в сгибах. За запястьем руки больше не было.

Котори посмотрел на свои пальцы. Сжал и разжал их. Поднёс ладонь к той, что лежала на доске, но прикасаться сразу не стал. Повернул свою ладонь тыльной стороной вверх, подержал рядом, перевернул обратно. Та была меньше.

— Моя, — сказал он негромко.