Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Марк словно этого и ждет. Усмехнувшись, он шагает к своему столу и соглашается:

– Безусловно. Поэтому я их всех разогнал, чтобы не мешали тебе своей болтовней. – Сощурившись, он поигрывает бровями и добавляет: – Я-то могу представить, как ты не выспалась, птичка.

Уголки моих губ вздрагивают. Я склоняю голову к плечу, разминая затекшую шею, и беззастенчиво рассматриваю Марка. Солнечные лучи путаются в русых волосах, золотя пряди. Белая рубашка хоть и застегнута сейчас на все пуговицы, но все равно небрежно выпущена из черных брюк. Зеленые глаза искрятся, и я уже не могу оторваться от изумрудных радужек.

Мысли соскальзывают с рабочих тем. Становится душновато, и я не собираюсь сопротивляться импульсам, поднимающим меня на ноги.

Марк неотрывно наблюдает, как я неспешно обхожу кресло и останавливаюсь перед ним, уперевшись поясницей в ребро письменного стола. Неторопливо приподняв руку, я цепляю воротник его рубашки и аккуратно поправляю, сводя брови и проговаривая:

– Какая трогательная забота.

Марк перехватывает мое запястье и вжимается губами в тыльную сторону ладони. Зеленый взгляд темнеет, и он выдыхает:

– Все для тебя, птичка. Ты же знаешь.

Я знаю, что после такого прикосновения быстро на завтрак мы не попадем. Стиснув накрахмаленную ткань воротника, я дергаю Марка на себя, и он покорно шагает вперед. Останавливается вплотную, и дразнящий изумрудный взгляд скользит по мне сквозь спадающую ему на лоб челку.

Терпкий аромат мускуса вплетается в сознание, путая мысли. Я не могу перестать смотреть на Марка. Зачарованно приоткрываю рот и тяжело сглатываю, зацепившись взглядом за выступившую артерию на шее. Хочется коснуться ее губами. Пальцы разжимаются, выпуская воротник, и перемещаются на заднюю поверхность шеи, мягко поглаживая ее.

По коже разбегаются искры. Знакомая тяжесть опускается на тело, и я прикрываю глаза, вставая на носочки и подаваясь вперед.

Губы Марка встречаются с моими через жалкое мгновение. Дыхание тут же перехватывает. Горячие ладони опускаются на талию, стискивая ее, и он рывком поднимает меня, усаживая на стол.

Я путаю пальцы в мягких волосах на затылке и вздрагиваю, когда горячий язык проскальзывает по нижней губе. Сознание заполняют звуки сбивчивых вздохов. Бесцеремонный толчок разводит колени, и Марк прижимается ко мне, а я не могу бороться с захлестнувшей волной жара.

Крепкая хватка смещается. Пальцы Марка стискивают мои бедра и с нажимом поднимаются, задирая юбку. Я перестаю понимать, что происходит. Когда губы Марка впиваются в мою шею, оставляя горячий влажный след, и он толкается бедрами вперед, я задыхаюсь и запрокидываю голову, окончательно выскальзывая из реальности.

Вернуться в нее удается только через полчаса. Ноги все еще подрагивают, но я соскальзываю со стола, пытаясь привести дыхание в норму, и неслушающимися пальцами просовываю перламутровые пуговки в прорези, застегивая блузку.

Расслабленное сознание отказывается концентрироваться на мыслях. Я шагаю к окну и умиротворенно прикрываю глаза, поправляя волосы.

Теплое тело прижимается сзади. Пара сильных рук обвивает талию, горячие губы прижимаются к виску, и размеренный голос уточняет:

– Проголодалась? Все еще хочешь идти в столовую? Можно просто приказать, чтобы сюда принесли все, что захочешь.

Заманчиво. Я бы с радостью свернулась калачиком на длинном бежевом диванчике у стены, опустила голову на плечо Марка и слушала его голос, что бы он ни говорил, но, если воплощу желание в реальность, уже не смогу заставить себя встать, и весь день пройдет мимо.

– Не будем никого беспокоить. – Я аккуратно повожу плечами, на секунду опустив голову на плечо Марка. – Мы вполне в состоянии дойти до столовой.

Марк вздыхает, разворачивая меня к себе, и в сотый раз объясняет:

– Ты никого не беспокоишь. Им это только в радость. – Заправив мне за ухо прядь волос, он пожимает плечами. – Сделаем, как ты хочешь.

Он мне каждый раз это повторяет, а я все не могу привыкнуть. В груди разливается тепло, и уголки губ приподнимаются. Иногда я даже начинаю думать, что Марк просто не умеет отказывать, но потом вспоминаю, каким колким и едким может становиться его голос, когда дело касается кого-то из Организации. Кажется, он не умеет отказывать только мне.

Еще один повод почувствовать себя особенной.

Из кабинета мы выходим в просторный светлый коридор. Я шагаю за Марком, сжимая его ладонь, и позволяю себе не думать ни о чем.

Стоит нам появиться в столовой, как голоса мгновенно смолкают. Все синхронно опускают головы, а я морщусь. Эта благоговейная тишина и преданные взгляды все еще вызывают назойливое раздражение.

Я изо всех сил стараюсь избавиться от него. Пытаюсь игнорировать тишину, вслушиваюсь в звуки приемника, мысленно напевая незамысловатую мелодию, и, поставив на поднос тарелку со сладкими блинчиками и горячим кофе, собираюсь шагнуть к ближайшему свободному столу, но не успеваю.

Вытянутый, худощавый парень с растрепанными волосами в один миг подскакивает ко мне и выхватывает поднос, не позволяя нести его самой.

Я раздраженно выдыхаю, а Марк успокаивающе обнимает меня за плечи, увлекая вперед. Взгляд находит маленький пустующий столик в углу, но дойти до него нам не суждено. Компания за ближайшим вскакивает на ноги, уступая место. Мне отодвигают стул, жестом приглашая сесть и тут же отводя взгляд в пол.

Все просто – чем быстрее я сыграю по этим правилам, тем быстрее избавлюсь от нежеланной компании. Я покорно опускаюсь на стул и, проглотив благодарность, подтягиваю к себе тарелку с блинчиками. Благодарить этих ребят себе дороже – они воспринимают это как божественное благословение и сопровождают слишком яркими эмоциями.

– Расслабься, птичка, – хмыкает Марк, бегло коснувшись моей окаменевшей руки. – Прости им эту маленькую глупость. Ты для них сродни божеству, попытайся понять.

Еще чего. Фыркнув, я поджимаю губы и тихо отзываюсь:

– Пора бы уже прекратить эти глупости. Сколько это будет продолжаться?

Виновато прикусив кончик языка, я бросаю на Марка извиняющийся взгляд. Срываться на нем я уж точно не собиралась, но атмосфера давит, заставляя язвить и подумывать о том, куда бы сбежать.

Марк не обижается. Передернув плечами, он отпускает мою руку и вздыхает:

– А я уже начал верить, что ты привыкаешь.

Да как к такому привыкнешь? По коже каждый раз пробегает холодок, когда я натыкаюсь на жуткие преданные взгляды. Вместе с отрешенными, пустыми лицами они создают мощное впечатление. Привыкнуть к такому можно, только приняв их точку зрения, но я-то прекрасно знаю, что ничего такого не сделала. Вытащила их прекрасную богиню и вынудила ее выполнить предсказание. Делов-то.

Я даже собираюсь в сотый раз объяснить все это Марку, но не успеваю. Он вскидывает голову и, повысив голос,