Кофейня «4 минуты 33 секунды» - Сиори Ота

– А если тебя все-таки кто-то посмеет задирать – сразу скажи мне. Я возьму метлу и отшлепаю каждого мелкого наглеца!

– Нет-нет, так нельзя! Это же насилие! – Я забеспокоилась, что она действительно может выкинуть такой номер.

– Да уж, мир явно стал сложнее устроен, – нахмурившись, пробормотала женщина. Старики иногда говорят какую-то невнятицу. Потом она добавила: – Не волнуйся, пожилому человеку дать сдачи ни у кого рука не поднимется. Так что буду охранять тебя, как верный самурай.

– Ага, пока кто-нибудь полицию не вызовет.

Женщина вдруг взмахнула метлой, словно катаной, и я не смогла удержаться от смеха. Она тоже громко рассмеялась.

– Вот ты и развеселилась, – сказал она, нежно ущипнув меня за щеку. – Ох, а ведь ты уже опаздываешь! Нехорошо это, в первый же день. Ступай на уроки.

Я и правда уже довольно долго стояла у дома женщины. Однако я чувствовала, что накопившиеся гнев и печаль, расплавленным железом разъедавшие мне сердце, начали немного отступать.

– Если будет казаться, что над тобой сгустились тучи, помни, что выход есть всегда, и не вешай нос. Попробуй что-нибудь предпринять, а если не получится, то бросить не зазорно. И ты не обязана мириться с тем, что тебе не нравится. Поняла? – Ее голос и ласковый взгляд напомнили мне о покойной бабушке.

– Поняла. Ну, я пойду.

– До встречи, милая.

Я поклонилась и зашагала в сторону школы. Обернувшись, я увидела женщину, которая провожала меня взглядом. Она улыбнулась и слегка взмахнула метлой, как бы подгоняя меня.

Раньше я бы никогда не завела беседу с незнакомкой и уж тем более не стала бы откровенничать. Однако эта пожилая женщина мне понравилась – может, благодаря эксцентричности и яркой одежде. Я чувствовала заботу в ее голосе, и прежде никто из взрослых не говорил со мной так, как она.

– Всё, я пошла… – прошептала я, стиснув здоровой рукой перевязанную.

В первый школьный день я по бабушкиному совету старалась улыбаться, хоть меня и подташнивало при каждом вдохе. Я то и дело с усилием расправляла плечи и без конца одергивала подол форменной юбки. Не зная, насколько успешно мне удается выдавливать из себя улыбку, я лишь надеялась, что не выгляжу хмурой.

– Как я вам уже говорила, Мисаки с детства играет на пианино и училась музыке за границей, – обратилась ко всем классная руководительница по фамилии Мурасава, которой очень шло каре. – Произошел несчастный случай, поэтому она вынуждена была вернуться в Саппоро. Думаю, Мисаки может многое вам рассказать о жизни в другой стране, но и ей самой иногда потребуется ваша помощь. Не обижайте друг друга и постарайтесь подружиться.

Мне отвели парту в середине второго ряда, то есть почти в самом центре класса, и когда я садилась, все взгляды были устремлены на меня.

– Ну, скорее всего, беседы с вами вести бесполезно, так что на этом, пожалуй, обсуждение новых кадров я закончу. – Учительница рассмеялась.

Меня тут же окликнула соседка справа, девочка с двумя низкими хвостиками.

– Привет! Меня Яманэ зовут. За границей учиться, наверное, здорово. А я тоже на пианино играю. Тебе какие композиторы лучше давались?

– М-м… Ну, Шопен, Рахманинов…

– Ого! Круто! Вот это размах!

Стоило мне открыть рот, как вслед за Яманэ со мной начали заговаривать и другие девочки, сидящие рядом. Потом один мальчик, застенчиво опустив глаза, спросил, правда ли в Англии вся еда невкусная, – и в итоге мы проболтали до начала уроков.

А ведь я так волновалась. И была жутко напугана. Видимо, как и предсказывала та женщина, на слабых нападать никто не собирался. Чего же я так боялась?

Слегка пугающим мне показался только один мальчик со спортивной стрижкой, сидевший за мной слева. Звали его Титосэ. Он был одного со мной роста – а я невысокая, – поэтому выглядел младшеклассником. Зато смотрел на меня таким тяжелым взглядом, что хотелось съежиться и стать невидимой. Я ему чем-то не понравилась? Может, у него было плохое настроение, а тут из-за меня еще и шум поднялся…

Так или иначе, все, кроме Титосэ, вели себя со мной очень любезно: провожали до нужного кабинета, рассказывали про учителей. Яманэ даже предложила пообедать вместе с ней и ее подругами.

– Так, значит, раньше ты жила в Обихиро? – спросила Оикава, девочка в очках из параллельного класса.

– Да. Мы построили дом в Саппоро, но отца отправили работать за границу. Сестра была еще младенцем, когда мы переехали в Обихиро к бабушке с дедушкой. Так что о Саппоро я почти ничего и не помню.

– А родилась ты в Саппоро, да? – уточнила Тани, миловидная девочка с косичками.

Яманэ, Оикава и Тани в младшей школе были одноклассницами. Они со смехом рассказали мне шутку про то, что в их фамилиях есть иероглифы «река», «гора» и «долина», – географическое трио.

– Да, жила здесь лет до трех, но уже ничего о том времени не помню. Потому я так удивилась, когда сегодня меня окликнула какая-то странная пожилая женщина.

– По дороге в школу?

– Да. Она еще так ярко одета была.

– Ее зовут Сугиура. Приставучая, да?

Трое подружек переглянулись с понимающими улыбками.

– Ну, зато она уже много лет, хоть в дождь, хоть в снег, приглядывает за детьми, идущими в школу. Хорошо это или плохо, но ее тут все знают. – Яманэ, похоже, не считала старушку такой уж злой. – С виду она суровая, но зимой по утрам расчищает тротуар, чтобы школьникам не пришлось выходить на проезжую часть или утопать в снегу.

Тани согласилась и добавила, что младшеклассникам зимой позволяют носить теплые штаны и куртки, а вот ученики средних и старших классов обязаны быть в школьной форме, поэтому помощь Сугиуры очень кстати.

– Значит, не такой уж она плохой человек.

– Ага, иначе была бы как ведьма из сказки!

Оикава рассмеялась, за ней Тани и Яманэ, а потом и я тоже. Я и раньше чувствовала, что та женщина… То есть Сугиура, на самом деле не злая. Ведь если бы она не встретилась мне сегодня утром, вряд ли я смогла бы так весело смеяться сейчас. Я думала, что часы в школе будут тянуться мучительно, а они пролетели совсем незаметно.

После уроков учительница коротко поговорила со мной