Сказочник - Хэля Хармон

— Нам пора,— позвал меня Сказочник очень мягко. Я тут же облегченно встала и попрощалась с Татьяной.

— Ну, я так понимаю,— протянула она мне в спину,— рукопись можно не читать… Ее уже кое-кто правил до меня.

— Правильно понимаешь,— спокойно ответил Сказочник, приобнимая меня одной рукой за плечи и подталкивая к выходу.

Я вежливо поздоровалась и тут же попрощалась с главным. Он ответил мне, а когда Сказочник отвернулся, подмигнул и исподтишка показал большой палец. Он умудрился проделать это, не изменив радикально выражение лица, на котором застыл вечный скепсис. Когда внедорожник Сказочника плавно пришел в движение и мы начали удаляться от «лимонного дома», я понимала, кто неизбежно возглавит рейтинг местных сплетен на ближайшее время.

— Маленькая… Маша… Сказочник раскрыл правую ладонь и протянул ее мне, я помедлила секунду и вложила в нее свою руку. Он пропустил свои пальцы между моими, мы плотно сомкнули ладони. Было тепло. Было спокойно.

Женские пальцы дрожат, и на них падает горсть черной земли.

Я дернулась и непроизвольно попыталась отнять руку. Но он ее не выпустил.

— Что я могу сделать для тебя теперь, Маша? Прошлого не изменить. Но я хочу облегчить твои мучения. Просто скажи…— Он поднес наши сцепленные замком руки к своему лицу и мягко, не отрывая взгляд от дороги, поцеловал мою кисть.

Я не могла поверить, что собираюсь поднять эту тему.

— Та женщина в алом платье. Алла. Надо ее похоронить по-человечески,— выпалила я на одном дыхании и в ужасе умолкла. Этот ужас получился новым, свежим — ужас нового порядка. Теперь я испугалась не за себя. Это тело теперь принадлежало не только мне. Какого черта я вообще вспомнила про давно сгнивший труп?! Надо было подумать о живых, прежде чем говорить! Глаза моментально наполнились слезами отчаяния.

Сказочник включил поворотник и съехал на обочину. Мы остановились. Он повернулся ко мне. А я боялась посмотреть на него. Оцепенела.

— Тш-ш, моя маленькая, не надо так бояться. Я сделаю то, чего ты хочешь.— Он снова поцеловал мою руку. Потом еще и еще. Цепочка нежных поцелуев покрыла мою дрожащую кисть.— Не волнуйся. Тебе нельзя.

Он был прав. Мне нужно было успокоиться.

— Я постараюсь,— вроде бы сказала я вслух. Но издать звук не получилось. Так я говорила первое время, когда он только украл меня.

— Можно сегодня мы останемся в моей квартире? Я бы что-нибудь приготовила… И в аптеку надо зайти. Вдруг вы с мамой ошибаетесь…— Я шептала короткие фразы. На последней у меня прорезался голос.

— Т-ш-ш,— повторил он,— хорошо.

Внедорожник стоял на обочине еще несколько минут. В салоне, как метроном, раздавались мягкие щелчки — аварийка. Монотонный звук, его поглаживания и поцелуи на моих руках возвращали утраченный баланс.

Никто не мог пробить мой новый защитный кокон. Никто, кроме него. Наконец он потянулся к моему лицу, мягко погладил, а затем приблизил и сам подался ко мне. Поцелуй вышел нежный, глубокий. Сказочник выдыхал свое тепло мне в лицо. Я робко улыбнулась, он снова погладил мою щеку.

Я знала, что он выполнит обещанное.

***

Мама и Сказочник не ошиблись.

Я сидела в своем огромном кухонном кресле, а тест с ярко-голубым крестом в окошке индикатора лежал на подоконнике. Он был похож на бело-голубой маркер с крышкой. Наверное, Сказочник взял самый дорогой из тех, что были в небольшой аптеке в доме напротив. Я в вообще никогда не покупала эти тесты. Не было необходимости. Так что это был первый в моей жизни. И, бесспорно, положительный.

Я гипнотизировала этот странный предмет — знак новой жизни. Он бликовал гладкой белой поверхностью в прямоугольнике яркого утреннего света. Я отхлебнула чай из своей любимой болотно-зеленой кружки, черной внутри. На такой поверхности не видно кругов от чая или кофе. Непонятно, где дно. А главное, непонятно, чем она наполнена. Я прислушалась. В ванной перестала шуметь вода. Сейчас Сказочник должен выйти. Мы до сих пор толком не поговорили.

Вчера мы вместе готовили жареную картошку с грибами — я очень просила именно ее. Он мне уступил. Весь вечер он шутил про моего редактора Таню и других наших общих знакомых в издательстве. Периодически он замолкал, и его зрачки начинали совершать быстрые движения, как будто он пробегает взглядом текст. Но текста перед ним не было.

Может, он думал о том, как выполнить обещание?

Я предпочитала на эту тему не размышлять.

Я запахнула халат поглубже и дотронулась до лица — щеки горели. Наверняка он поймет, что я плакала, пока он был в душе.

А если он спросит, я расскажу. И не раскаюсь, когда наступят последствия. Ведь я плакала специально. Чтобы глаза были блестящими, а нос немного опухшим. Чтобы Сказочник спросил, а я рассказала.

Я позвонила Жене несколько минут назад. Сказала, что у меня будет ребенок. Она молчала. А потом поинтересовалась, серьезно ли я. И неужели я додумалась забеременеть от него. Наверное, она это от неожиданности. И откуда у нее эта нелюбовь к нему? Это же я знала про Аллу и Якова. Она-то этого знать не могла. Возможно, едва назвав мою беременность ошибкой, она тут же собиралась извиниться. Но шанса у нее не было. Я бросила трубку и заблокировала ее номер. Потому что она сразу начала бы перезванивать. А я была не готова ее слушать.

Я впала в безбрежную черную ярость. И с наслаждением прокручивала в голове чьи-то чужие жестокие мысли. А потом я стала плакать. Точнее, давить из себя слезы. Мне хотелось, чтобы он увидел мои заплаканные глаза. И спросил. А я бы ответила.

Я опомнилась в самый последний момент. Он уже открывал дверь ванной. Я подскочила к кухонной раковине и умылась ледяной водой: да что я творю?! А вдруг он бы убил ее или покалечил?!

Ну все, теперь будет непонятно, что у меня с лицом. А я разблокирую ее и позволю извиниться позднее.

— Ты что, маленькая? — Он стоял у меня за спиной. Я склонилась над раковиной. Выдвинула верхний ящик и нащупала чистое полотенце. Это кухонное, но сейчас не важно. Промокнув лицо, я повернулась к Сказочнику.

— Да ерунда,— я махнула рукой,— наверное, на каждый такой эпизод не надо обращать внимания. Их будет еще миллион.

Я неловко улыбнулась. Он стоял напротив. Высокий, крупный,