Хозяин Волшебной Лавки. Том 10 - Юрий Розин

— А если я не буду играть?

— Тогда ты проиграешь прямо сейчас. Минута на подумать.

Часов он не достал. Просто ждал.

Три месяца. Май, июнь, июль. Выборы в мае. Что бы это ни было, в июле оно придет к человеку, которого либо уже нет, либо он уже глава рода, и в обоих случаях у него будет три месяца на один вопрос вместо одной минуты. Я посмотрел на Хоню, на его спину, которая поднималась и опускалась.

— Играю, — сказал я. — Через три месяца.

[Правильно. Правильно, Петр. Кто бы там ни был, ты успеешь.]

— Хорошо, — сказал старик.

Я моргнул и он исчез. Я пошел проверить дверь. Заперта. За окном под фонарем дремал на козлах извозчик.

[Петя! Что тут было⁈]

Я ей объяснил.

[Он был здесь. В моих стенах. А я не увидела… ]

— Он явно невероятно сильный маг, восьмого, возможно, даже девятого ранга, и у него, похоже, едва ли не безграничный доступ к артефактам Серебрянного Века. Так что не удивительно.

[Но что насчет выпрямления судьбы?]

— Я не знаю. Самое очевидное — он как-то узнал, что я — не из этого мира. Кто знает, на что способен человек его силы. Он сказал про две смерти. Это, очевидно, моя смерть в старом мире и смерть настоящего Петра Воронова в этом. Из двух смертей получилась одна жизнь и это искривило мою судьбу.

[Ты в это веришь? Судьба — это нечто в тысячу раз более эфемерное, чем душа, кто знает, существует ли она вообще.]

— Ну он в это точно верит, — вздохнул я. — И, судя по тому, как просто он может появляться и уходить даже в твоих стенах, сыграть мне все-таки придется.

[Ладно, допустим. Но что за правильный вопрос? Это как в тех сказках про сфинкса, что ты мне рассказывал? Или тут какая-то ловушка? Может быть правильного ответа вообще нет? А может быть… ]

— Лад, у нас будет три месяца, чтобы над этим подумать. Но сначала май и выборы.

* * *

Стремянку я держал обеими руками, хотя она стояла на ровном полу и Варя на ней не шаталась. Варя рисовала. На стене над колыбелью она вела углем тех же птиц, что на изголовье, одну за другой, и уголь крошился ей на рукав.

Лара сидела в кресле у окна, с Соней. Соня спала.

— Эта у тебя толще, чем на колыбели, — сказала Лара.

— Ну я не собираюсь перерисовывать их один в один, — возмутилась Варя. — Что это тогда за творчество? Я планирую вообще нарисовать еще как минимум трех.

Лара посмотрела на стену, пересчитала птиц губами и, видимо, решила не спорить. Тут Соня вдруг проснулась и заворчала.

— Так, — сказала Лара и встала. — Я ее кормить. Как позову, все к столу, и чтобы без «сейчас, последнюю». Второй раз звать не буду.

— Мы знаем.

— Вот и хорошо.

Она вышла, Соня у нее на плече притихла. Дверь осталась открытой, из коридора пахло пирогом.

Варя дорисовала крыло и спустилась на две ступеньки, так, чтобы лицо было вровень с моим.

— Я…

— Я знаю, моя хорошая, — кивнул я.

Она сняла с рукава уголь, посмотрела на пальцы.

— Я хочу такую же. Нашу.

— Я тоже, — кивнул я. — Но как же твоя учеба?

— После учебы, — подумав, твердо ответила она. — После того как я закончу, мы поженимся и заведем малышку. Или малыша.

— Можно двоих, — улыбнулся я.

— Можно, — кивнула она, тоже широко улыбнувшись.

— Или троих?

— Только если ты будешь мне помогать с ними.

— Ты сомневалась в этом? — с наигранной обидой спросил я.

— Тогда может сразу пятерых? — хихикнула она, обхватывая мою шею руками.

— Только если ты будешь мне помогать с ними, — улыбнулся я, мягко ее целуя.

* * *

Ася с Семой уехали накануне, на северо-восток: Ася хотела сама посмотреть на тот ковен, который хотел забрать к себе Дашу без права, Сема при ней. Зоя сидела у кассы, я за прилавком перебирал мелочь из ремонта, когда вошел человек с часами.

Часы он нес в обеих руках, без обертки, и поставил на прилавок осторожно и медленно, они явно были тяжелыми. Каминные, корпус из темного дерева, слева от циферблата фигурка мужчины, справа фигурка женщины. Стрелки не шли.

— Стоят, — сказал он вместо «здравствуйте». — Давно. Я их на распродаже взял, уже лет сколько, думал починю и перепродам, но все мастера говорят, что не могут понять, что не так.

Я положил руку на корпус.

— Что же, посмотрим, — протянул я, а между тем мои губы сами собой растянулись в улыбке.

Наконец-то они были у меня.

Я повернул корпус к себе и открыл заднюю дверцу. Клеймо было там, где и должно быть, под механизмом. Я закрыл дверцу.

— Я их у вас куплю, — сказал я.

Он посмотрел на меня.

— Я чинить принес.

— Я понял. Я предлагаю купить.

Я назвал цену. Он открыл рот и закрыл.

— За стоячие?

— За эти.

— Зачем они вам? У вас же не часы, у вас артефакты.

— У меня мастерская, пойдут на запчасти.

— Я брал за двадцать пять тысяч, — нахмурился он.

Часы этих денег действительно стоили.

— Я дам тридцать.

— За часы на запчасти?

— Либо берите, либо и дальше носите по мастерским в поисках того, кто их починит и тратьте свое время, — пожал я плечами.

— Ладно. — Он отнял руку от корпуса. — Берите.

— Зоя, — сказал я, — оформи, будь добра.

Зоя уже шла с книгой.

— Имя, адрес, — сказала она ему заученным уже голосом. — Вещь ваша, не заложена, не спорная? Расписывайтесь здесь. И здесь. Вот деньги.

Он расписался, где показали, получил деньги, пересчитал и еще раз посмотрел на часы, уже с моей стороны прилавка, пожал плечами и ушел.

Часы я разбирал несколько вечеров подряд, после закрытия, когда в мастерской никого не было.

Поломка нашлась в первый же вечер, в узле хода: их когда-то роняли, и от удара сорвало ось, а дальше все проржавело вокруг. Контуры были ни при чем, я их только посмотрел и больше не трогал. Ось выточил новую, вычистил, собрал, завел. Маятник качнулся, еще раз… и встал.

Я разобрал их снова и ничего не нашел, собрал, и маятник опять остановился.

[Я тоже не понимаю, почему они стоят, милый… ]

Пружина была заведена, колеса ходили, анкер цеплял как надо,