Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер

Здесь стекло было обрезано, и Тристан дёрнулся, как от чиха Пушка, осознав, что это за текст.

– История Реннедона? На витраже?

– Босс! – В этот момент влетел Гушикен и резко остановился рядом с Тристаном. – Стоп. Что вы ска…

Он не успел договорить: Тристан вскрикнул, когда острая боль пронзила его руку, резкая, жгучая, как от клейма.

– Пустырь!

У Тристана подогнулись колени.

В глазах потемнело.

И он упал ничком.

Эви едва увернулась от клинка, который ударил в стену. Рядом с её головой.

Сердце бешено застучало, и она, издав невнятный вопль, уклонилась от следующего взмаха.

– Эй! – сердито закричала она, танцуя от стены к стене, а нападающий преследовал её, не подпуская к двери. – Ты чуть не задел меня!

Жуткая маска гнева на лице нападающего на миг сменилась почти комедийным удивлением.

– Так в том и смысл, сучка! – прорычал он.

Эви воспользовалась тем, что он на миг отвлёкся, и бросилась к двери. Её кинжал, обычно вторящий любому движению, мёртвым грузом лежал в руке, будто его магия уснула или вовсе иссякла.

«Гаснущая магия, – подумала она, – проявляется в самое неудачное время, как всегда».

Она совершенно не представляла, как управляться с кинжалом без помощи магии… ну разве что бить, пока не попадёшь.

Что она и проделала, когда враг схватил её со спины. Она воткнула кинжал ему в ладонь, вытащила и облегчённо всхлипнула, когда он завыл и выпустил её.

Эви понимала, что у неё почти нет времени на ещё один успешный удар.

Точнее, его можно было бы назвать успешным, если бы Эви двигалась с быстротой и ловкостью Бесславной Гвардии. Но Эви двигалась как всегда…

Беспорядочно и испуганно, и ещё она почему-то ужасно запыхалась.

Не успела она и два шага пробежать, как нападающий снова бросился на неё и ударил кулаком в живот так, что она впечаталась в стену. Голова ударилась о камень, в глазах заплясали мушки, и Эви обмякла.

– Что… чего тебе надо? – прошептала она срывающимся голосом, оседая на пол. – Что ты здесь делаешь? Кто ты вообще такой?

– Он был прав. – Нападающий зажал Эви рот ладонью, и её чуть не стошнило, когда лица коснулось горячее дыхание. – Вообще не затыкаешься, да? – Эви вытаращилась на него и невнятно забормотала ему в ладонь. В глазах темнело. – Он будет в ярости, что тебя убил я, а не он. Но слишком уж велико искушение.

«Кто? Кто хотел бы меня убить?»

Разум дал ответ на этот вопрос: «А кто не хотел бы?»

Враг ухмыльнулся: замешательство было явно написано на лице Эви. Это так разозлило её, что в голове прояснилось, а в тело вернулась сила. Она изо всех сил ударила каблуком по носку его сапога. Враг снова взвыл от боли, и Эви ухмыльнулась. Так и знала: обувь на высоком каблуке – это верное решение.

– А ну стой, ведьма! – Он вцепился в неё изо всех сил, чтобы не дать вырваться, так, что на глаза ей набежали слёзы от боли. – Не узнаёшь меня? Не видишь семейного сходства?

Он убрал руку, и Эви глотнула воздуха, пытаясь не показывать слабости, не дать ему насладиться этим. В прошлом она позволила страхам похоронить её под своим весом, но сейчас, в настоящем, она не собиралась прятаться от тех, кто пытался её напугать. Она решила пугать в ответ.

– В последнее время у меня не очень складывается с семьями, – прохрипела она, отчаянно пытаясь найти сходство.

И вдруг увидела, что жестокость на его лице была ей знакома – так знакома, что в глазах всё поплыло от нахлынувшего страха.

«Быть не может».

– Забыла своего прежнего начальника?

У неё вспотели ладони, в горле встал ком, не давая сделать вдох. Но даже при этом… Эви улыбнулась, втягивая воздух, когда враг сильно сдавил её руки, оставляя огромные уродливые синяки.

– Ты, видимо, Варсен. – Она делано покосилась на его шевелюру. – Облысение, полагаю, наследственное.

Его губы искривились от ярости, он весь трясся. Эви и правда уступала ему в силе, но главным её оружием всегда была способность заболтать жертву до смерти. Она ещё никого не добила таким образом, но, боги свидетели, пару раз была очень близка к этому.

– Ты пыталась разорить моего отца, а затем хладнокровно его убила!

– Уверяю тебя, кровь у меня была в процессе вполне тёплая. Думаю, всё дело в шерстяных носках. Они хорошо греют.

Он захлебнулся, и Эви едва не рассмеялась – едва. Здравый смысл у неё всё же ещё оставался. Сын Отто Варсена рванул её за волосы, заставив вздёрнуть подбородок.

– Не зря же всё королевство зовёт тебя Разбойницей! У тебя напрочь отсутствуют моральные принципы. Вечно прикидываешься невинной овечкой, играешь жертву, а по правде – ты самая что ни на есть змея. – Последнее слово он подчеркнул, снова швырнув её о стену.

Она кивнула, пока он заносил над ней клинок. Голова гудела так, что в ушах звенело.

– Ты прав. Жертва из меня всегда была не очень, – выдохнула она, чувствуя, что из уголка рта течёт что-то тёплое и липкое. Кровь.

Клинок ударил.

Эви закрыла глаза и прошептала:

– Потому что я злодейка.

Тёмно-серая дымка метнулась между ними и остановила лезвие в сантиметре от её лица. Вслед за ней по кухне прокатился громоподобный голос, от знакомого звука которого у Эви подкосились ноги.

– Немедленно отпусти её, а не то я выверну тебя наизнанку и вышвырну со стены по кускам. – Угроза была свирепой, смертоносной. Такой голос снится детям в кошмарах.

«А я, пожалуй, сегодня буду спать как младенец».

– Если, конечно, тебя не прельщает такая альтернатива, – ехидно добавила Эви.

Хватка Варсена ослабла, он резко развернул её и приставил лезвие к горлу.

– Берёшь меня в заложницы? Как банально, – прохрипела она и поморщилась, когда остриё впилось в кожу на шее.

– Отпусти её. Немедленно! – прогремел Тристан, и его магия, столь необузданная в последнее время, в тот момент, кажется, была склонна его слушаться. Она рванулась к Варсену и вонзилась ему в левый глаз.

Варсен с воплем отшвырнул Эви прочь, с такой силой ударив об стол, что она отлетела на стул и сломала его, падая на пол.

У неё болело совершенно всё, она вывихнула запястье, голова раскалывалась, а сердце так сильно колотилось о грудную клетку, что каждый вдох давался с трудом. Кровь и пот смешались на коже, когда она провела по