Нет сигнала - Александр Верт

Достав свои записи о завтрашнем прямом эфире, он вздохнул. Почему первую передачу можно было снять заранее, а вторая обязательно должна была быть в прямой трансляции прямо перед отправкой его команды на станцию Титана, Матвей не понимал. Почему так волнуется – тоже. Он не раз выступал перед публикой. Защищал докторскую, получал премии, выступал на симпозиумах и конференциях, но говорить с учеными о науке было просто, легко и приятно, а распинаться перед людьми, считавшими слово «pinus» смешным, даже не хотелось, но он должен был показать миру свое творение, потому снова читал заученный уже текст.

«За окном Земля и две тысячи сто двадцать первый год, а здесь Титан и его десятый год. Еще десятилетие − и мы сможем сделать все наоборот − открыть филиал Земли на Титане».

– Чушь! – не выдержал Матвей и отбросил записи прочь, закрыл глаза и расслабился.

Он не смотрел на мелькающие огни высотных домов. Вид города его никогда не успокаивал и не радовал своим движением. Зелень, над которой пролетала капсула, тоже не приносила наслаждения. Только лаборатория. Поэтому Матвей искренне верил, что на Титане непременно обретет свое место, а вот отправиться туда он предпочел бы тихо, без участия телеканалов и уж тем более без громких фраз в духе тех, с которых завтра надо было начинать эфир.

Мало ли, что может пойти не так? Если бы все было так просто, как это звучало из крашенных губ телеведущей, то Матвею и вовсе не надо было лететь на Титан. Передал семена опытному садовнику, сказал как ухаживать и вперед! Только все это было непросто хотя бы потому, что еще никогда в истории человечества никто не пытался изменить под человека совершенно чуждый его телу мир, еще и таким образом.

Что если они ошиблись в расчетах? Что если его флора вообще там не выживет? Банально от ветра, например? Или погибнет он внезапных осадков какой-нибудь неверной кислотности? Может быть, на Титане вообще есть микроорганизмы, о которых они не знают? Все могло пойти прахом по миллиону причин, а его заставляли сказать всему миру, что через десять лет люди смогут жить на Титане.

Матвея это не могло не раздражать, но таков был нынешний мир. Все, что с хлебом не предлагает зрелищ, – исчезает. Одно радовало Матвея. Завтра он покончит с этим на ближайшие десять лет, а то и больше. Прямой эфир. Вылет шаттла через восемь дней и долгая кропотливая работа далеко от Земли.

Капсула, реагируя на сигналы специальных датчиков, безошибочно приземлилась на стоянке и оповестила об этом своего владельца коротким призывным гудком. Матвей тут же выскочил на улицу, приложил свой энергометр к специальной панели, нажал несколько кнопок и отправил свой транспорт на подземный уровень в ячейку, закрепленную за своей квартирой, а сам направился к двери высокого белоснежного дома.

 Он мечтал теперь только о душе и возможности выспаться, но, поднявшись наверх в стеклянном лифте с видом на ночной город и зайдя в свою квартиру на пятьдесят девятом этаже, почти с ужасом вспомнил, что живет не один.

– Ты – мудак! – радостно заявил ему высокий здоровяк, размахивая бутылкой пива.

Матвей только вздохнул. Хама звали Михаил и, к большому горю Матвея, он являлся его родным младшим братом.

Братья Денисовы были совсем не похожи. Михаил был выше старшего почти на голову, шире в плечах чуть ли не вдвое, обладал решительным взглядом смельчака, не утруждающего себя чрезмерными рассуждениями. Рядом с Матвеем Михаил смотрелся настоящим красавцем и атлетом, что для гонщика было совершенно необязательно, но приманивало женщин, как магнит.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Матвей, вместо того, чтобы реагировать на обвинение.

Брата он видел не так часто, чтобы ссориться с ним, зайдя в дом, но обычно тот предупреждал о своем визите в официально общую квартиру.

– Решил брата навестить! – объявил Миша.

– Да ты что…

Матвей только глаза закатил, разуваясь.

– Ага, посмотрел передачу и решил, что ты точно должен знать, как нелепо выглядел.

Миша расхохотался и расплескал пивную пену на пол. Такое откровенное хамство выводило Матвея из себя.

Робот-уборщик сразу вычистил белоснежную поверхность пола − такую же, как в лаборатории. Его едва слышное жужжание почему-то взбесило Матвея. Захотелось швырнуть в него ботинком, ну или хотя бы в брата, но вместо этого он отправил ботинок в дальний угол.

Внезапное появление Миши здесь и сейчас было явно не дружеским визитом родственника. Понимание этого, вкупе с хамоватым поведением, лишало Матвея всякого желания о чем-то говорить.

Робот-уборщик, похожий на квадратную белую коробку с колесиками и множеством рук, добросовестно укатился за ботинком, чтобы поставить его в шкаф на нужную полочку рядом со своей парой.

Робот был правильным. Он любил порядок так же, как и Матвей, а главное ему хватало ночной зарядки одного энергометра, чтобы дом всегда оставался в полном порядке.

– О! Прикольно! – обрадовался Миша.

Видимо, он только теперь увидел робота и с радостью вылил свое пиво на пол, снова рассмеявшись.

Робот добросовестно покатился к луже и зажужжал щетками, занимаясь уборкой.

– Если бы я знал, что у тебя есть такая штука, давно бы наведался, а то…

– Что ты тут делаешь? – снова спросил Матвей уже совсем зло.

Не то чтобы он не любил брата, скорее любил, но зная, что они разные, предпочитал это делать на расстоянии.

– Ну как? – удивился Миша. – Ты скоро улетишь на этот твой Тиран…

– Титан, – буркнув себе под нос, исправил его Матвей, но Миша и бровью не повел.

– Ну я и подумал, что надо бы с тобой повидаться, а то когда потом, а?

– Мне сегодня не до тебя. Завтра важный день, надо выспаться, так что давай переходи к главному. Чего ты хочешь?

Матвей недовольно скрестил руки на груди и впился в брата свирепым взглядом − уж кто-кто, а он хорошо знал всю вредность младшего Денисова.

Робот будто решил, что злятся на него, а такой функции в нем просто нет, запоздало принес Матвею тапочки. Так уж он был настроен. Сначала порядок,