Филип Фармер - Чужое принуждение

Однако девушка не ответила так, как ему бы хотелось. Ее нижняя губа жалко задрожала, голубые глаза наполнились слезами, и неожиданно она расплакалась навзрыд.

– Я сделал что-то не так? – смутился Галерс.

Девушка закрыла лицо руками.

– Извините, если я чем-нибудь вас обидел. Мне просто хотелось немного развлечь вас.

– Дело вовсе не в этом, – успокаиваясь, дрожащим голосом ответила она. – Просто я очень рада тому, что есть с кем побеседовать, что кто-то рядом... – Маленькая красивая рука робко потянулась к нему, но на полпути остановилась. – Вы... вы не находите... ничего неприятного во мне, правда?

– Не нахожу. Почему вы так думаете? Я никогда не видел такой красивой девушки. И ведете вы себя очень скромно.

– Я совсем не это имею в виду. Не обращайте внимания. Если вы не... Только сейчас... За последние три года я ни с кем не разговаривала, кроме Клакстона и папы. Затем отец запретил мне...

– Что запретил?

Быстро, словно опасаясь, что кто-то войдет и помешает ей, она выпалила:

– Разговаривать с Питом. Он сделал это два месяца назад. С тех пор...

– Неужели?

– Да. С тех пор даже сам папа говорит очень мало, а я имела возможность поговорить с Клакстоном наедине всего лишь раз. А потом потеряла сознание. По сути... – Она замешкалась, но, поборов себя, решительно выпалила: – По сути, я потеряла сознание, когда беседовала с ним.

Галерс взял ее руку и погладил. Вид у нее был несколько растерянный, но руку она не убрала. Да и сам он удивился тому, как отреагировал на прикосновение к ее бархатистой коже. Ему пришлось, затаив дыхание, скрывать подлинные свои ощущения – то ли восторга, то ли страдания.

– А кто это Пит Клакстон? – спросил Галерс и снова удивился, почувствовав, что испытывает внутреннее волнение из-за этого парня, который что-то для нее значил.

– Второй помощник, навигатор. Он старше меня, но хороший, очень хороший.

Марк ждал дальнейших объяснений, но Дебора Эверлейк, казалось, уже раскаивалась в своей откровенности и непринужденности. Закусив губу, она пустым взглядом смотрела куда-то вдаль. И, как это часто случается с людьми, у которых светло-голубые глаза, этот отрешенный взгляд более походил на взгляд животного или восковой фигуры, чем живого человека.

Ему это очень не понравилось, так как лишило девушку красоты. Вот в чем кроется единственный недостаток таких светлых глаз. Возможно, именно из-за этого он отдает предпочтение темноглазым женщинам.

Испытав неловкость, Марк поднялся.

– Я сейчас вернусь.

Открыв дверь, он едва не столкнулся с капитаном. Тот не обратил на него ни малейшего внимания и прошел в каюту, как если бы дверь открылась автоматически по сигналу фотодатчика.

Вспомнив суровое лицо капитана, Галерс подумал, что одного его вида достаточно, чтобы здоровой девушке стало нехорошо.

– Рода, – произнес он, когда за его спиной закрылась дверь. – Вы...

И не закончил.

Дикий, протяжный женский крик оборвал его на полуслове. Марк рванулся было назад, но его остановила сильная жилистая рука Рэсполда.

– Похоже на то, что он рассказал ей о случившемся.

– А именно? – спросил Галерс, уже предугадав ответ.

– Его дочь не знала, что исчез именно Пит Клакстон.

Марк выругался.

– Вот скот! Неужели он не мог как-то осторожно рассказать ей об этом?

– У меня сложилось впечатление, что он торопился это сделать, – заметил Рэсполд. – Я поинтересовался, знает ли она, и хотел сам поставить ее в известность, но капитан не стал слушать моих аргументов и поспешил сюда. Я последовал за ним, догадываясь о его намерениях.

– И что теперь?

– Не знаю. Понимаете, он признался, что видел Клакстона последним, за час до его исчезновения. Но этого еще недостаточно, чтобы делать какие-либо выводы.

Интересно, подумал Галерс, знает ли лейтенант о том, что Клакстон был в каюте девушки, когда у нее начался приступ. Как бы упреждая его вопрос, Рэсполд продолжал:

– Эверлейк утверждает, что они втроем беседовали в каюте дочери, когда у нее начались конвульсии. Он послал Клакстона за помощью, и больше его не видел.

– А где бортовой врач «Короля Эльфов»?

Рэсполд криво улыбнулся.

– Утонул во время фестиваля на Мелвилле.

Галерс повернулся к Роде.

– Каково теперь содержание сахара в крови?

– Около 120 миллиграммов, док.

– Растет быстро. Нужно внимательно наблюдать за ее состоянием. Жаль, что у нас нет прибора, который мог бы давать ежеминутные показания. Гарри, ты позволишь забрать ее с корабля?

– Пока ты не докажешь, что болезнь не связана с чем-либо не земного происхождения, она будет оставаться здесь, на борту на борту, этого звездолета. Так же, как и все остальные.

– Включая тебя?

– Включая меня, – кивнул Харази. – Такая уж служба, Марк.

– Мое расследование тоже далеко от завершения, – сказал Рэсполд. – Мне бы хотелось получить от властей разрешение на применение «препарата правды». Однако, должен признаться, у меня нет еще ничего настолько существенного, чтобы добиваться ордера на проведение принудительного дознания.

– Вы могли бы попросить подозреваемых пойти на это добровольно.

– Полегче, док, – фыркнул Рэсполд. – Я пока что не смею употреблять термин «подозреваемый». За это меня могут привлечь к суду. И зря вы думаете, дружище, что капитан согласится сказать хоть что-нибудь еще! Я обследовал участок корабля, где размещалась недостающая спасательная лодка, и обнаружил потрясающие улики. Там имеются отпечатки всех, кто есть на борту корабля, и даже тех, кого нет!

Марк вопросительно посмотрел на детектива.

– В сейфе корабля, в личных делах, – пояснял тот, – хранятся отпечатки пальцев всех членов экипажа и пассажиров. Проверка не требует долгого времени.

Галерс вернулся в каюту. Он чувствовал, что девушка уже достаточно выплакалась, и самое время несколько рассеять ее печаль. Теоретически особого вреда для пациента в этом нет, но в данном конкретном случае Галерс, как врач понимал, что вряд ли можно ожидать чего-либо хорошего от такого общения девушки с суровым отцом.

Более того, ему самому хотелось побыть с нею, и причины тому были не только профессиональные. Она все больше и больше привлекала его.

Капитан, сидя на краю койки, тихо разговаривал с дочерью. Она лежала к нему спиной, свернувшись калачиком и закрыв лицо руками. Плечи ее содрогались от всхлипываний.

Услышав звук отворяющейся двери, Эверлейк поднял голову.

– Эта новость, – решительно произнес Галерс, – очень потрясла ее. Особенно учитывая состояние вашей дочери. Было бы гораздо лучше, если бы вы были более осторожны.

Эверлейк поднялся во весь рост.