Патриция Бриггз - Власть холодного железа

Лицо дядюшки Майка стало непроницаемым; за таким выражением он скрывает свои мысли.

Зи посмотрел на меня.

— Больше никаких вопросов, Мерси. На этот раз тебе придется остаться в неведении.

Ага, как же! Но Зи все равно ничего больше мне не скажет.

Я пошла к машине, и Зи очень тихо кашлянул. Я оглянулась, но он только смотрел на меня. Точно так, как когда учил меня ремонтировать машину, а я что-то делала неверно. Что-то я сделала неверно…

Я посмотрела в глаза дядюшке Майку.

— Мой долг за убийство второго вампира с помощью ваших орудий теперь выплачен. Полностью и окончательно.

Он медленно улыбнулся, и я почувствовала благодарность к Зи за то, что он мне напомнил.

— Разумеется.

Если верить моим часам, я провела в резервации шесть часов, конечно, если не прошли целые сутки. Или сто лет. Ладно, оставим в стороне Вашингтона Ирвинга[15], проведи я там целый день или даже больше, Зи и дядюшка Майк сказали бы мне об этом. Но, должно быть, я глядела на океан гораздо дольше, чем мне казалось, подумала я.

В любом случае уже очень поздно. Когда я подъехала к дому Кайла, огни в нем не горели, поэтому я решила не стучать. На подъездной дороге Кайла было, свободное место, но грузовичок у Зи старый, и я побоялась оставить темные пятна на безупречно чистом бетоне (поэтому, кстати, и своего «кролика» оставила на асфальте). Поэтому я припарковала грузовичок на улице за своей машиной. Должно быть, я устала: только выйдя из грузовичка, я сообразила, что машина Зи не может наследить.

Извиняясь, я мягко потрепала грузовичок по капоту, и тут кто-то положил руку мне на плечо.

Я перехватила эту руку и зажала ее в прочном замке. Используя ее как рычаг, я на несколько градусов развернула этого кого-то наружу и зажала вторую руку локтем. Еще легкий поворот — и его плечо тоже в моей власти. Он готов оказаться разорванным на куски.

— Черт побери, Мерси, довольно!

Или готов принять извинения.

Я выпустила Уоррена и глубоко вдохнула.

— В следующий раз скажи что-нибудь.

На самом деле мне следовало бы извиниться. Но я не собиралась. Сам виноват, нечего подкрадываться.

Уоррен печально потер плечо и сказал:

— Обязательно.

Я бросила на него сердитый взгляд. На самом деле я не причинила ему ущерба — даже если бы он был человеком, ему ничего бы не сделалось.

Он перестал притворяться и улыбнулся.

— Ладно, ладно. Я услышал, как ты подъехала, и вышел проверить, все ли в порядке.

— И не мог удержаться, чтобы не подкрасться ко мне.

Он покачал головой.

— Я не подкрадывался. Тебе нужно быть внимательней. Так что случилось?

— На этот раз никаких одержимых демонами вампиров, — ответила я. — Только небольшое расследование.

И путешествие на берег океана.

На втором этаже открылось окно, и Кайл высунулся, чтобы посмотреть на нас.

— Если вы там кончили играть в ковбоев и индейцев, здесь кое-кто хотел бы поспать.

— Ты слышал его, Кемо Сейб[16]. Я иду в свой маленький вигвам и вздремну.

— Почему ты всегда играешь за индейца? — с кислой миной спросил Уоррен.

— Потому что она индианка, белый парень.

Он пошире раскрыл окно и сел на подоконник. Одежды на нем было не больше, чем на героях его любимых фильмов, но в его случае это выглядело привлекательнее.

Уоррен фыркнул и взъерошил мне волосы.

— Она полукровка, а я знавал настоящих индианок.

Кайл злорадно улыбнулся и голосом Мэй Уэст[17] спросил:

— Скольких же индианок ты познал, парнище?

— Прекратите немедленно. — Я сделала вид, что затыкаю уши. — Ла-ла-ла. Подождите, пока я запрыгну на своего верного «кролика» и уеду на восход.

Я встала на цыпочки и поцеловала Уоррена куда-то около подбородка.

— Уже очень поздно, — сказал Уоррен. — Ты по-прежнему хочешь встретиться с нами завтра на «Перекати-поле»?

«Перекати-поле» — ежегодный фестиваль народной музыки в выходные на День труда. Тройной город лежит достаточно близко к побережью, чтобы к нам собирались сливки музыкальной сцены из Сиэтла и Портленда: исполнители блюзов, джаза, кельтских песен и всего прочего промежуточного. Дешевое и хорошее развлечение.

— Ни за что не пропущу. Сэмюэлю не удалось отвертеться от выступления, и я должна его поддержать.

— Значит, в десять утра у Речной сцены, — сказал Уоррен.

— Буду обязательно.

«Перекати-поле» проводится в парке «Хайуорд Эймон», прямо на берегу реки Колумбия, в Ричленде. Площадки разбросаны одна от другой как можно дальше, чтобы исполнители не мешали друг другу. Речная сцена, на которой должен был выступить Сэмюэль, — самая дальняя от парковки. Обычно меня это не беспокоит, но сегодня утренняя тренировка, карате, прошла неудачно. Ворча про себя, я хромала по траве.

Парк был еще пуст, если не считать музыкантов, которые тащили инструменты по полям к сценам, где им предстояло выступить. Ну ладно, парк не так уж велик, но когда у тебя болят ноги… или когда тащишь огромный контрабас…

Разминувшись, мы с контрабасистом обменялись усталыми кивками взаимного сочувствия.

Когда я наконец была на месте, Уоррен и Кайл уже сидели на траве перед сценой, а Сэмюэль раскладывал инструменты по местам.

— Что-нибудь случилось? — спросил Кайл, когда я садилась с ним рядом. — Вчера вечером ты не хромала.

Я поерзала по мокрой от росы траве, усаживаясь поудобнее.

— Ничего особенного. Утром на карате кто-то удачно зажал мне ногу. Немного погодя пройдет. Вижу, продавцы значков тебя уже нашли.

Номинально вход на «Перекати-поле» свободный, но если хочешь поддержать фестиваль, нужно купить значок за два доллара. А продавцы этих значков очень назойливы.

— Мы и для тебя купили.

Уоррен взял у Кайла значок и отдал мне. Я прикрепила его на обувь, где он не будет слишком бросаться в глаза.

— Спорю, еще до ланча ко мне подойдет четыре продавца значков, — сказала я Кайлу.

Он рассмеялся.

— Думаешь, я новичок? Четыре до ланча — совсем немного.

Перед сценой Сэмюэля собралось больше народу, чем я ожидала, тем более что он выступал одним из первых.

В большой группе в центре я узнала несколько человек из больницы, где работает Сэмюэль. Они сидели на раскладных стульях и болтали так оживленно, что я была уверена: все они коллеги-медики.

Потом, здесь были вервольфы.

В отличие от больничных работников они не сидели кучкой, а рассыпались по всей лужайке и ее краям. Все вервольфы Тройного города, за исключением Альфы — Адама, до сих пор делали вид, что они обычные люди, и потому избегали показываться на публике вместе. Все они уже слышали, как поет Сэмюэль, но, вероятно, не на настоящей сцене, потому что так он выступает очень редко.