Сделка - Лейла Фэй

– Мне пора, – говорит Воланд со вздохом сожаления, прерывая мои мысли. – Но не волнуйся, ведьма-мак. Так или иначе, ты скоро будешь моей. Мы наверстаем упущенное.

– Прекрати! – рычу я, поворачиваясь к нему. – Прекрати притворяться, что ты… не знаю… увлечен мной. Я никогда в это не поверю.

Воланд улыбается, но улыбка выглядит натянутой.

– Хорошо. Никогда не поддавайся моим чарам.

Я открываю рот, чтобы сказать, что не это имела в виду, но он растворяется в воздухе, забирая с собой кресло и огни. Я одна на берегу реки, луна высоко в безоблачном небе, прохладный воздух вызывает мурашки. До осени еще недели, но ночи становятся холодными, даже если дни безжалостно жаркие. Теперь, одна, я чувствую этот холод, пробирающий до костей.

Чувствую себя сварливой и побежденной и плетусь домой.

Мой сон слишком короток, и я провожу его в плену кошмара. Огромный черный медведь пытается то съесть меня, то трахнуть. Я бегу так быстро, как могу, но он всегда в шаге от меня. Пахнет дымом и звериным мускусом.

Когда я просыпаюсь с тяжелым вздохом прямо перед рассветом, мне даже не нужно думать, что означает этот сон. Медведь – это Воланд. Ясно, что мой разум находит его невероятно угрожающим. Я усмехаюсь про себя, качая головой. Почему не было никаких кошмаров, когда я почти не знала Воланда и он угрожал изнасиловать меня, если выйду замуж за смертного?

Я помню, как меня вырвало на крапиву Вацлава. И все же теперь, когда я знаю Воланда, теперь, когда я была так близка с ним физически, после того, как он спас мне жизнь, – теперь мне снятся кошмары.

Интересно, не потому ли, что я подпустила Воланда слишком близко? Он может причинить мне боль, как никто другой. И это страшно, потому что Воланд непременно это сделает, если это поможет ему достичь цели. Я продолжаю отдавать ему частицы своей души, но ни одной из них нельзя доверять.

Мне никогда не следует забывать об этом.

День начинается словно в тумане. Я чувствую себя не очень хорошо. Перспектива снова ходить по полям вызывает тошноту. Наверное, я бы справилась, если бы хорошо выспалась, но Воланд и мои кошмары лишили меня этого.

Одевшись и заколов волосы, я иду за водой. По пути к колодцу останавливаюсь у огорода и гляжу на него в полном непонимании.

Все мои травы и растения завяли, некоторые даже почернели и осыпались пылью. Любисток был такой высокий и крепкий, а теперь от него осталась лишь сморщенная оболочка. С мятой и ромашкой случилось то же самое. После быстрого осмотра грядок понимаю, что ни одна трава не выжила.

Очевидно, кто-то сделал это нарочно. Слишком точно. Будь это естественное явление, пострадали бы вообще все растения. Но эта напасть коснулась только трав. Я резко поднимаю взгляд, вглядываясь в тропинку через изгородь. Была ли это шутка? Если так, шутника нигде нет, а жаль. Я бы с удовольствием отлупила его метлой за то, что сгубил огромную часть моего дохода.

Наверное, придется использовать трюк Чеславы: рассыпать шипы вокруг хижины. Если кто-то наступит на них, моя змора получит кровавый след для охоты.

Быстро позавтракав, я все утро перекапываю огород в поисках причины его гибели. Если кто-то проклял мои растения, он должен был оставить маленький предмет – носитель проклятия. Но проходят часы, и я ничего не нахожу.

Когда я занята тем, что вымываю грязь из-под ногтей, в дверь стучит Ярота. Я приглашаю его присесть в комнате для больных.

– Чем я могу вам помочь, жрец?

Он садится с кряхтеньем, опираясь на стол.

– У меня суставы болят. Чеслава делала мне мазь, но она кончилась.

Я киваю, вытирая руки о фартук.

– Не возражаете, если я взгляну на суставы, которые болят больше всего?

Ярота поднимает рясу, показывая мне колени, – они выглядят опухшими. Его пальцы тоже поражены. Он не может полностью их разогнуть. Я киваю, узнавая признаки.

– Это не вылечить, но я не дам боли усилиться и болезни прогрессировать. Пока смешаю вам травяной отвар для питья и сделаю свежую мазь из окопника. Занесу через несколько дней.

Ярота благодарно кивает, и я принимаюсь смешивать травы, думая, где недавно видела крепкое растение окопника. Скорее всего, у реки – окопник любит влажные места.

Когда я протягиваю Яроте мешочек с травами и объясняю, как готовить отвар, он внезапно сгибается пополам. Громкий, надсадный кашель вырывается из легких, и жрец хватается за колени, кашляя все сильнее и сильнее, пока не краснеет и слезы не текут по его лицу. Я даю ему кружку воды, когда приступ заканчивается, и встревоженно гляжу на него.

– Как давно вы так кашляете? – спрашиваю я, гадая, почему Ярота не упомянул об этом.

Он качает головой, ошеломленный.

– Не кашлял прежде. Это в первый раз.

Я с сомнением изучаю жреца – такой кашель указывает на запущенную хворь. Но спорить с ним я не буду. Беру маленькую бутылочку настойки из сосновой хвои – она сделана из молодых зеленых побегов сосны в начале лета, и у меня есть немного для себя. Я уже знаю, что в следующем году придется сделать больше.

– Это отличное лекарство от кашля, – говорю я, протягивая бутылочку Яроте. – Принимайте по одной ложке два раза в день – и все должно быстро пройти.

Жрец горячо благодарит меня и уходит, но не раньше, чем у него случается еще один приступ кашля в прихожей. Я смотрю на свой запас. Если хворь распространится, этого едва хватит на лечение нескольких больных.

Я решаю приберечь их для детей и тяжелых случаев. А пока смешаю замену из того, что есть под рукой. Я беру корзину и отправляюсь в лес, полная решимости собрать все необходимое и пару горстей шипов.