Людмила Ардова - Путь интриг

Кто будет сопроваждать Амирей?

— Юный слуга, Эльфран. Он знает дороги. Во всяком случае, до Сенбакидо он ее довезет.

— Такой смазливый мальчишка с большими глазами?

— Он самый!

— Сможет ли он постоять за нее? Надо одеться ей как можно проще, я бы даже сказал — пострашнее, вымазать лицо и работать под бедных крестьян. Вы можете нанять повозку и несколько совершенно нищего вида людей? Чтобы они вывезли 'тело' девушки.

— Конечно. Без труда.

— Тогда я пишу герцогине Брэд. Сначала мы спрячем Амирей там. А вы подготовьте все к раннему утру. Я же иду за ней к герцогине и тихонько вывожу ее в Черный Город.

Гротум стал отдавать распоряжения, а я помчался в Белый город.

Кафирия внимательно меня выслушала и, ни слова не говоря, пошла за Амирей. Через несколько минут, та стояла передо мной одетая и готовая к побегу.

— Постарайтесь распустить легенду, что Амирей не пошла в храм по причине болезни, попросил я, — это сэкономит нам несколько дней.

— Я сделаю, как вы сказали, — пообещала герцогиня. — Опасность так велика?

— Очень!

Она вздохнула и спросила, не может ли она еще чем-либо помочь.

— Дайте мне перо, бумагу и чернила.

Я быстро написал письмо герцогине Брэд. Встревоженная Амирей не сводила с меня преданного взгляда.

— Почему меня вечно преследуют? — спросила она.

— Вы — сокровище, моя акавэлла, а за соковищами всегда идет охота.

При этих словах она мило покраснела — ей понравился мой грубоватый комплимент, и она спросила, что ей делать.

— Быстро соберите в дорогу все самое необходимое, и мы выходим. Вот это письмо передадите герцогине Брэд. Она вам обязательно поможет. У меня к вам один вопрос, дитя. Скажите, какое отношение вы имеете к роду Гаатцев?

— Так это же древнее родовое имя графов Коладон.

— Ах, я глупец! Не догадался справиться у барона Дишара! Вы не могли бы показать мне ваш перстень.

— О, конечно, — она протянула массивный, слишком тяжелый для ее хрупких пальчиков перстень. Он висел на золотой цепочке у нее на груди.

Рисунок представлял собой тот, о котором говорил Суренци.

— Скажите, Амирей, вам известно что-либо о некоем ларце, где есть точно такое же изображение как на вашем перстне?

— Нет, я ничего не знаю.

— А вы не могли бы мне довериться и дать ваш перстень на время. Я могу узнать одну чудесную тайну только с помощью вашего перстня.

Амирей засомневалась.

— Видите ли, Амирей, я тоже сильно рискую, помогая вам. За эту реликвию не волнуйтесь — я отдам ее вашему дяде, когда он вернется через пару дней. Вас будет сопровождать юноша, Эльфран, и только — и иметь при себе в дороге такие драгоценные вещи — опасно. Вы верите мне?

— Да, конечно! — воскликнула она.

— Тогда собирайтесь живо…. и что вы решили насчет перстня?

— Вот он! — девушка решительно сняла его и протянула мне. — Я вам верю. Вы — достойный человек. Простите, что засомневалась.

А можно одну маленькую просьбу? — смущенно спросила она.

— Разумеется!

— Если мой перстень поможет вам открыть эту тайну, вы поделитесь ею со мной?

— Даю вам слово — вы узнаете обо всем одной из первых, в любом случае.

— Благодарю, — прошептала она и смутилась.

Я вывел ее под покровом моего плаща и без происшествий довел до Черного Города.

Там, нас поджидал Гротум, который отвел нас не в Башню, а в один дом, почти у крепостной стены. Там уже было все приготовлено. Стояла повозка, гроб. И двое мрачных старых людей провели Амирей в дом. Она должна была здесь переночевать.

Я попрощался с Гротумом и попросил сообщить мне, когда траурная процессия преодолеет ворота.

Драгоценный перстень разжег мое любопытство — я должен был немедленно увидеться с принцем. Он был у себя во дворце и паж сообщил мне, что Орантон сегодня никого не принимает.

— У его высочества скверное настроение.

— Знаешь ли ты причину, Альтрен?

Сверкнув на меня немного сладострастными глазами, мальчишка заявил, что у принца черная меланхолия.

— Впервые слышу о таком недуге.

— Ну да, ведь ему подвержены только люди, в чьих жилах течет королевская кровь.

— Слушай, Альтрен, если все дело только в скуке, то я сумею поднять настроение его высочеству.

Он с сомнением пожал плечами.

— Доложи все-таки обо мне.

— Ладно, попробую, но если я получу нагоняй — вы будете мне должны.

— Сочтемся как-нибудь.

Через несколько минут, он вернулся, и через приоткрывшуюся дверь я услышал раздраженный голос принца:

— Улон! Веди его сюда, вечно ему неймется!

Орантон находился в своей обычной позе — полулежа на ярких расшитых кильдиадским рисуноком подушках с золочеными кистями, он одной рукой подпирал небритую щеку, а другой удерживал массивный серебряный кубок с высеченным гербом и собственным вензелем. Он медленно протягивал нарзерей — напиток, рецепт которого завезли также из Кильдиады — смесь вина, выдержки черной ягоды и сока яле.

По отекшему лицу принца я понял, что он пребывал в таком состоянии уже с раннего утра. И судя по всему, ночь его была бурной.

— Что вам не дает покоя на этот раз, старина Улон? Разве мой паж не сообщил вам, что у меня дурное настроение?

— Я весьма удивлен, мой принц, ибо вижу его впервые, поэтому я проявил недоверие к словам Альтрена, думая, что он не допускает меня к вам из ревности.

— Что я девушка, что-ли, чтобы меня ревновать?!

Я обратился к принцу со скромной просьбой взглянуть на ларец — герцогиня не забрала его, решив, что он по праву принадлежит принцу.

— А зачем он вам? — полюбопытствовал принц.

— У меня, кажется, появился еще один ключ к этой загадке.

— Неужели?! — принц был весьма удивлен.

— Вот этим перстнем нам, возможно, удастся открыть ваш ларец.

Герцог Орантон с любопытством разглядывал перстень, который я ему показал.

— Откуда он у вас?

— Долгая история, таннах. Может, как-нибудь в другой раз?

— Хитрец! Вы хотите поднять меня с постели, а сами скрытничаете! Что ж, подождите меня, я принесу шкатулку.

Он на минуту вышел и вернулся с предметом, который теперь стал занимать меня гораздо более, чем прежде.

— Давайте, приложите ваш перстенек — посмотрим, что из этого выйдет.

Я нашел еле заметные грани на металле и прикоснулся к ним перстнем. Мне самому все показалось чересчур удивительным, но это сработало!

Еще одна крышка, еще одна завеса над тайной! Мы как будто ожидали этого.