Сделка - Лейла Фэй

– Я кормил тебя, – говорит Воланд. – Ты была слишком худая. Я боялся, что это повлияет на твою способность зачать.

– Понимаю.

И я действительно понимаю.

На мгновение мне показалось, что еда означала, что Воланд пытается загладить вину. Но, конечно, это не в его стиле. Меня снова поражает, как молния: как хорошо меня обманули. И как глупо я привязалась к мысли, что Воланд что-то ко мне чувствует.

Так жалко.

– И у тебя есть дети? Я думала, ты сказал, что делаешь это впервые. Шипы, – говорю я, поясняя.

Мой голос даже не дрожит. Замечательно. У меня все-таки есть немного достоинства.

Воланд напрягается, его дыхание вырывается наружу. Я пытаюсь отодвинуться, чтобы увидеть всю степень равнодушия на его лице, но Воланд сдерживает меня яростным рыком. Значит, он не так спокоен, как притворяется. Это утешение, пусть и маленькое.

– Ну? – подгоняю я, когда Воланд не отвечает.

– Я много чего говорил, – пренебрежительно насмехается он. – Ты всему веришь?

Теперь моя очередь напрягаться.

– Поняла, – цежу я сквозь зубы.

Воланд насмехается, и я вздрагиваю от желания отстраниться. Его прикосновения кажутся скользкими, присутствие – удушающим.

– Дорогая, ты же знаешь, что я лжец, – говорит дьявол, и я стискиваю зубы.

А затем, раз уж он застрял так же, как и я, и не может избежать меня, изо всех сил царапаю его грудь. Дыхание Воланда перехватывает, но он не останавливает меня и не протестует. Рана в любом случае заживает мгновенно.

– Осторожнее, а то я снова возбужусь, – злобно дразнит меня Воланд.

Я вздрагиваю от отвращения, и он издает мерзкий смешок.

– Значит, это запасной план на случай, если я не забеременею в этот раз? – спрашиваю я, стараясь не дрожать от страха, чтобы Воланд не знал, как сильно на меня действует. – Ты просто сделаешь это снова, хочу я того или нет?

Его хватка усиливается. Мне хочется снова вцепиться в него ногтями, но я сдерживаюсь – это бесполезно.

– Нужды не будет, – наконец говорит Воланд, его голос напряжен. – Так что нет, не сделаю.

Теперь моя очередь смеяться – со всем презрением, на которое способна.

– И сколько именно стоит твое слово?

Воланд пожимает плечами, словно ему все равно, что́ я думаю.

– Хороший вопрос. А теперь ты хочешь узнать, зачем мне нужна? Ты сказала, что хочешь услышать это сразу после. У нас есть время.

Я сглатываю. Да, я хочу знать. Но то жалкое доверие, которое у меня было к Воланду, только что полностью разрушилось, и я не уверена, хочу ли слушать дьявола дальше. Я сойду с ума, пытаясь отделить ложь от правды.

– Почему ты не даешь мне посмотреть на твое лицо? – с вызовом спрашиваю я, надеясь, что, может, если увижу его, по крайней мере, будет легче определить ложь.

Я знаю, что просто обманываю себя. Воланд – мастер обмана.

– Ты правда хочешь смотреть на меня сейчас? – спрашивает он с горьким смехом.

Хороший вопрос. Я сжимаю челюсти и цежу сквозь зубы:

– Да.

Воланд громко сглатывает, выпуская долгий, слегка дрожащий вздох, и снова сглатывает.

– Ладно.

Приходится отодвинуть его грудь достаточно далеко, чтобы увидеть лицо, особенно учитывая, что мое лоно крепко соединено с его членом. Когда я наконец вижу Воланда, его черты совершенно окаменевшие. Это не его обычная маска, а нечто большее – настолько ожесточенное, что кажется, будто он никогда больше не сможет изменить выражение лица.

Наши взгляды встречаются, и я дрожу. Боль поднимается во мне со всепоглощающей силой, и я глотаю и глотаю, отчаянно заталкивая чувства обратно на свои места, говоря себе, что было и хуже, что я выживу, что Воланд ничего не значит.

Что-то проходит в его глазах – что-то яркое и глубинное, – и он с рыком притягивает меня к груди. Словно не может выносить моего взгляда. Словно страдает.

Или, может, просто чувствует ко мне отвращение. Я фыркаю, заталкивая все, что вызвал этот напряженный миг, обратно.

– Ты прав, – холодно говорю я, когда снова контролирую голос. – Я не хочу на тебя смотреть. Говори правду.

– Хорошо.