Светлана Зорина - Избранница
Однажды Ариэна повредила ногу, и дед оставил её в этой пещере с Раффом, а сам отправился за листьями хосты — они быстро снимали воспаление. Ариэна наткнулась на ветку кустарника массона. Одна из его длинных крепких колючек порвала кожаные штаны и оставила под коленкой девочки глубокую царапину. Колючки массоны содержали яд — не смертельный, но способный вызвать отёк на несколько дней.
Ариэну разморило на солнце. Журчание ручьёв, бегущих по предгорью, навевало дрёму. Была середина весны, и горные склоны оплетала серебряная пряжа водопадов. Эти многочисленные потоки так сверкали и искрились, что Ариэне казалось, будто она видит арану1 — божественную паутину, которая прямо на её глазах превращается из чистого света в воду. Или наоборот? Паутина Аранхи может превращаться в любую материю. Мать-Паучиха создаёт мир, соткав полотно, а потом оживив его и одев все свои творения плотью… Сверкание стало нестерпимо ярким. Ариэна уже не видела гор, только эту сияющую паутину. Девочке стало страшно. Может, богиня решила превратить материю этого мира в арану, чтобы потом соткать из неё другое полотно?
— Не надо, Аранха… — попросила она.
И богиня откликнулась. Ариэна не слышала её голоса, но услышала ответ. Сквозь крону молодой сосны пробивалось солнце — сгусток ослепительного света и шесть золотых лучей, которые тянулись в разные стороны, заполняя собой всё пространство. Ариэна едва не вскрикнула от восторга, увидев, что над ней парит окружённый солнечным сиянием шестилапый паук. У обычных маленьких пауков лап было восемь. Неужели сама Аранха спустилась к ней на своей чудесной паутине? Божественная паучиха сверкала, становясь то серебристо-чёрной, то похожей на фигурку из подсвеченного хрусталя. Лучи, которые тянулись от её шести лап, превращались в нити. И одна из них коснулась лица Ариэны. Великая Аранха говорила с ней! Она протягивала ей свою нить! Недолго думая, девочка взялась за эту сверкающую нить и почувствовала, как отрывается от земли. Вскоре затянутый паутиной горный замок остался далеко внизу. Нить, за которую держалась Ариэна, становилась всё длинней и длинней, и паучиха всё больше отдалялась. В конце концов она превратилась в белую звезду. Эта звезда отливала то голy6ым, то зелёным, а то вдруг вспыхивала серебром — совсем как туман над морем. Ариэна поняла, что сейчас произойдёт, и не испугалась. Она больше не держалась за нить, а летела сама — к сияющему хрустальному замку, над которым горела звезда с шестью лучами. Ариэна не знала, что это за дворец. Может, обитель Гиамары, куда она уводит мёртвых? Если родители Ариэны действительно там, она не побоится войти в этот замок… Она и не заметила, как оказалась в нём. Девочка бродила по залам с зеркальными стенами, в которых мелькали какие-то смутные отражения. Они появлялись и тут же таяли в тумане, превращаясь в облачные тени. Казалось, внутри этих зеркал живут туманные призраки, которые время от времени приобретают человеческий о6лик. Ариэна обрадовалась, когда один из призраков превратился в прекрасную женщину с пепельными волосами. Её голубовато-зелёные глаза сияли на бледном лице, словно драгоценные камни. Ариэна плохо помнила эту женщину, но почему-то сразу её узнала. Она кинулась к ней, но красавица исчезла, растворившись в тумане. Какая-то неведомая сила тут же подхватила Ариэну и унесла из этих сказочных чертогов, а хрустальный дворец превратился в обычный замок из грубого серого камня…
Ариэна проснулась от того, что Рaфф лизнул её в лицо, и долго смотрела на скалистую громаду, омываемую сверкающими потоками воды. Вернулся дед, перевязал ей ногу. И очень испугался, пощупав ей лоб. Яд массоны мог вызвать лёгкий жар и озноб, но только в том случае, если человеку вовремя не обработали рану. Дед Атолл всё сделал своевременно и умело. И он никак не мог понять, почему его внучка, которую он всегда считал самым крепким и здоровым ребёнком в мире, слегла с высокой температурой, едва они добрались до дома. Позже Ариэна поняла, что массона тут была ни при чём. Или почти ни при чём.
Во время болезни ей постоянно чудился какой-то голос. Она не столько слышала, сколько чувствовала его — словно прикосновение луча. Голос-луч звал её. Луч превращался в нить, по которой она пыталась снова подняться в сияющий замок. Она хотела снова увидеть ту женщину с серебристыми волосами. Разглядеть её получше. И понять, кто же она такая. Ведь этого до сих пор никто не знал. Наверное, этого не знал даже тот, кто любил её настолько, что пожелал вместе с ней умереть.
Ариэне так больше и не удалось долететь до хрустального дворца. Нить обрывалась, и она падала в холодное озеро, а, выбравшись из него, обнаруживала, что оказалась в странной каменной долине. Кругом высились угрюмые серые замки, опутанные паутиной. Здесь было опасно, и Ариэне хотелось укрыться в каком-нибудь из этих замков. Дверь оказалась только у одного. Приземистая, обитая железом, она находилась в глубокой нише, затянутой паутиной — такой прочной, что Ариэна никак не могла её разорвать. Она поняла, что не откроет эту дверь, пока не найдет ключ. Когда же дверь откроется, сумрачный замок превратится в сияющий хрустальный дворец. Тот, где можно встретить кого угодно. Даже богиню, которая исполнит любое твоё желание…
Ариэна проболела несколько дней. А первое, что она сделала, когда почувствовала себя лучше, так это взяла кусок угля и нарисовала на стене кухонной печи замок и сияющую над ним шестиконечную звезду.
— Не лучше ли стереть это, детка? — осторожно спросил дед. — К нам может кто-нибудь зайти… Может, нарисуешь что-нибудь другое?
— Конечно, нарисую, — сказала Ариэна. — Например, нашего Раффа. Или Вечный Сад… Но для этого нужны краски. Дед, купи мне краски. И какую-нибудь бумагу. Хоть самую плохую. На рынке в Ур-Гамеле продают дешёвую серую бумагу, а грунт я сделаю сама. Я видела, как его делают наши мастерицы. Тут ведь главное правильно сварить клей из комолового жира да мелко-мелко натереть белый камень…
Всё было куплено на следующий же день — бумага, краски, кисти, мелки, угольные карандаши. И даже несколько кусков сагинита — довольно дорогого материала, который делали из какого-то морского растения. Сагинитом можно было стереть неудавшийся рисунок.
Все удивлялись, что внучки Атолла не видно на улице.
— Может, всё ещё не поправилась? — недоумевали обитатели 3елёного Ура. — Странно… Такая крепкая девчонка.
— А хоть бы и вовсе не поправилась, — злобно шипела Виана.
Ещё больше удивились те, кто, зайдя к Атоллу по каком-то делу, увидели, чем же эта девчонка занимается. Весь дом был завален рисунками, глядя на которые, люди не верили, что их сделал десятилетний ребёнок.