Железные Узы - Эндрю Гивлер
Глаза Виксы округляются от шока при виде ледяного оружия, которое я создал. Оно длиной всего лишь с нож и представляет собой простой брусок с острым краем. Я перехватываю основание и приказываю оружию заостриться на конце. Оно в ответ трещит, подчиняясь, меняя форму прямо на глазах.
«Ты дурак!» — вскрикивает Викса, и ее шок сменяется ужасом, когда до нее доходит, что я натворил. Пещера содрогается в третий раз. В дальнем конце зала рушатся строительные леса. «Отпусти его. Ты не можешь удерживать Символ Зимы здесь…»
А затем мир становится абсолютно белым.
Глава 44
Я стою в пустоте, словно вылепленной из снега.
Земля хрустит под ногами, когда я поворачиваюсь, осматривая новое окружение. Леденящий ветер стонет в этой пустоте, пронизывая мой плащ, словно лезвие. Все вокруг белое, даже небо. Не думаю, что нахожусь в пещере; здесь слишком светло, хотя я не вижу и следа Sol. Это напоминает мне сны, в которые меня затягивало во время Сентенции.
Я ищу своих друзей, Виксу, но никого из них не видно. Даже своих Символов не нахожу. В моем сознании, там, где они когда-то хранились, зияет лишь темная пустота. Я одинок во всех смыслах этого слова. Единственное, что у меня с собой, — это мой ледяной меч и волчьи шрамы на правой руке, которые светятся фиолетовым огнем. Холод клинка проникает в ладонь, ведь теперь у меня нет силы Древнего Мороза, чтобы сдерживать его. Я приветствую эту боль, не желая бросать свое единственное оружие.
Завывающий ветер крепчает, кружа вокруг меня со зловещим намерением. Присутствие, наблюдавшее за мной с того момента, как я оказался в этом месте, растет вместе с ним, словно переносимое тем же потоком. Вокруг начинает кружиться снежная метель — мерцание белого на белом, заполняя все зрение. Она нарастает, как могучая буря, а затем в миг исчезает.
Когда зрение возвращается ко мне, я уже не один.
Передо мной высится массивный трон, высеченный из темно-синего льда. Он создан для существа слишком высокого. Даже если бы я встал на плечи Феликса, его спинка все равно возвышалась бы над моей головой. На нем восседает некое создание. Оно ошеломляет своими размерами. Впрочем, его рост пугает меня не так сильно, как должен бы: это не первый неестественно огромный мужчина, которого я вижу.
Он выглядит как труп, иссохший и истощенный, но совершенно точно жив. Я вижу его кости там, где плоть сгнила, но его, похоже, не беспокоит собственное плачевное состояние. Из его спины раскинулась пара крыльев — бесперых и дряхлых. Единственная часть его тела, демонстрирующая хоть какую-то жизненную силу, — это золотые шары в глазницах, которые горят лихорадочным светом. В правой руке он держит огромную раковину, которая, должно быть, принадлежала королю всего их вида. Вокруг его правой ноги обернута железная скоба, а толстые цепи тянутся за спинку трона.
Фригидус, — грохочет он голосом, подобным раскату грома. Великан не открывает рта, но его голос рокочет в моей голове, будто моя собственная мысль. Почему ты вернулся в мои владения?
Ужас сковывает меня, когда я осознаю, что это существо принимает меня за одного из Железных Лордов Тита. Мои губы беззвучно шевелятся, пока дюжина опровержений умирает, так и не сорвавшись с губ. Я не произношу их, но он, кажется, все равно их слышит.
Ты не один из железных отступников, — размышляет голос после мгновения раздумий. Его сила сотрясает мой череп. Ты всего лишь тень. Самозванец. Почему ты пришел в мой дом?
«Э-э…», — отвечаю я, облизывая пересохшие губы. Не уверен, что мне нужно говорить вслух, но не говорить кажется невежливым. «Простите, Dominus, но я не знаю, где нахожусь. Меня привели сюда против моей воли».
Ты в моем доме, — повторяет он. Я сдерживаю желание оглядеться на безграничную пустоту, окружающую нас.
«А кто вы… Dominus? Не хочу проявить неуважение, но я потерян и ничего не знаю ни об этом месте, ни о его обитателях». Великан долго молчит. Не знаю, течет ли здесь время вообще — это место кажется краем, куда Сатурн никогда не ступал, — но даже когда проходит целая вечность, труп не отвечает.
Когда он наконец подает голос, в нем слышится снисходительный смешок, настолько сухой, что мог бы породить пустыню. Ты действительно забрел далеко от дома, Ovicula. Он называет меня «маленький ягненок» на языке древних. Неужели мое имя действительно стерлось из вашей памяти? Или ты просто слишком глуп, чтобы увидеть то, что находится прямо перед тобой?
Теперь наступает мой черед замолчать, с трепетом глядя на это мертвое создание. Я знаю, кто он. Или, возможно, кем он был. Но мой разум не хочет этого признавать. Я не могу. Потому что он не может быть тем, кем является. Жрецы, магистры и сама Императрица всю мою жизнь твердили, что боги мертвы.
Но подозреваю, что Фригидус так и не довел дело с Акило до конца.
Я вижу, — произносит он наконец с сухим смешком. Какое проклятие ты несешь. Скелет наклоняет голову, изучая меня своими светящимися глазами. Ты сам его на себя навлек? Я вижу кровь твоей клятвы… твоих клятв. Разве ты не усвоил урок, когда в первый раз искушал моих братьев и сестер, Ovicula?
Паника грозит захлестнуть меня, когда мой мир рушится, и я отчаянно тянусь к своим Символам, но их по-прежнему нет — их блокирует сила бога.
«Вы мертвы!» — протестую я. Мои слова звучат слабо и жалко для моих собственных ушей. Для бога это, наверное, звучит еще хуже. «Фригидус убил вас. Тит и остальные Железные Лорды…»
Это совсем не то, что говорили нам жрецы и магистры. Боги мертвы. Мы убили их, и они ушли. Железный Закон был создан, чтобы защитить нас от тех, кто мог бы стать тиранами, но какой прок в безопасности от людей, если боги все еще поджидают в тени?
Убили меня? Его голос громоподобен, но в нем слышится насмешка. Как можно убить бога, маленький ягненок? Насмешливый смех эхом раздается