Вольфганг Хольбайн - Тор. Разрушитель

— Их было шестеро, — перебил ее Лив. — Двое лежат внизу, у реки, еще четверо — неподалеку. И они все мертвы. — Зрачки мальчика расширились, и сложно было понять, был ли в них страх или что-то, чего следовало опасаться ему самому. — Это ты их убил!

Урд повернулась к нему. Судя по ее лицу, она тоже была напугана.

— Это правда? — спросила она.

Он промолчал.

— Он… он один убил их всех, — прошептал Лив. — Шестерых воинов! И великана! Ты… наверное, бог. Тор! Ты Тор, бог грома!

— Чепуха, — возразил он. — Мне просто повезло, вот и все.

Урд даже не попыталась что-то ответить. На ее лице был написан ужас.

Хотя хутор полностью сожгли и вынесли оттуда все, что только можно, найти деревянные обломки для погребального костра оказалось несложно. Он решил помочь сжечь Лассе по обычаю народа Урд, хотя ему и не нравился этот костер — дым будет виден издалека. Тем не менее он не стал возражать против похоронного обряда, напротив, даже помог соорудить помост и уложил туда тело Лассе.

За все это время Урд не сказала ему ни единого слова и старательно избегала его взгляда, но все же приняла помощь. Женщина не стала проводить особую церемонию и просто подожгла помост, а затем застыла, словно статуя, ожидая, пока огонь догорит, тело ее мужа превратится в пепел и ветер развеет прах.

После всех несчастий, которые навлекли на них эти воины, осталось хоть что-то хорошее — две из шести лошадей выжили, и, хотя животных специально обучали не подпускать к себе чужаков, ему удалось поймать их и сложить на одного коня всю их кладь. Второго коня он после долгих уговоров впряг в носилки, подготовленные для Элении.

Через час они покинули двор и отправились назад, туда же, откуда пришли вчера.

Он не был уверен, что ему следует и дальше сопровождать Урд и ее детей. С тех пор как они встретились, он приносил им только несчастье. Разум подсказывал ему, что все происшедшее — отнюдь не его вина, что ему, наоборот, удалось спасти жизнь Урд и ее детям, но все равно он почему-то чувствовал угрызения совести.

У Элении опять поднялась температура, и девочка лежала в горячечном бреду — время от времени она принималась размахивать руками, так что Урд в конце концов привязала ее к носилкам, чтобы ребенок не упал и не поранился.

За весь оставшийся день женщина не проронила ни слова, но ему показалось, что она немного смягчилась. Да, она была напугана, но чего еще можно было ожидать? А вот Лив…

Он не знал, что и думать об этом парнишке. Изумление и страх, отражавшиеся во взоре мальчика, вскоре сменились чем-то другим, и теперь он старался держаться поближе к матери, но при этом не сводил с него глаз. Даже отворачиваясь, он чувствовал на себе тяжелый взгляд Лива. Следовало быть с этим парнишкой поосторожнее и не поворачиваться к нему спиной.

Чудо, на которое он и не надеялся, свершилось: солнце по-прежнему висело над горизонтом, словно заколдованное, и, хотя по его ощущениям уже настал поздний вечер, вокруг было светло. Вскоре они подошли к небольшому лесу и даже сумели найти перевернутую повозку. И Урд, и он сам понимали, насколько им повезло, ведь после бури не осталось никаких следов, по которым можно было обнаружить остатки телеги, однако она оказалась перед ними, со всеми пожитками Урд. Это дарило надежду.

Они расположились на ночлег, и Урд с детьми тут же заснули, забившись под телегу. Он вытянулся на своей накидке, закрыл глаза и попытался уснуть, но сон все не шел, а когда ему все-таки удалось задремать, это не принесло облегчения. Уже через пару часов он проснулся, чувствуя себя совершенно разбитым. В голове роились обрывки воспоминаний об увиденных кошмарах, единственным спасением от которых была явь.

Поразмышляв о том, сколько же времени потребуется Урд и детям, чтобы выспаться, он кое-что придумал. Конечно, идея была безумной, но ему все равно нужно было как-то занять это время. Он проработал всю ночь, впрочем, ничем не отличавшуюся от дня, а когда Урд проснулась и, сонно протирая глаза, уставилась на него, устроил ей сюрприз. Из остатков повозки получилась вполне приличная двухколесная тележка, в которую могли поместиться и вещи Урд, и оба ребенка. Вид у тележки был не очень надежный, но свою службу она сослужит.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — сказала Урд. — Не знала, что ты ко всему еще и плотник.

— Ты что, забыла, что твой сын разгадал мою тайну? — Он улыбнулся: — Я же бог. Я могу все.

— Кроме того, чтобы вспомнить свое прошлое.

Женщина склонилась над дочерью, а потом над Ливом, и на ее лице промелькнула нежность. Он подумал, что она разбудит детей, но Урд лишь протянула к Элении руку и легонько коснулась ее лица. Было в этом жесте что-то трогательное.

И тут он заметил, какие у нее чистые руки… и какие гладкие. Ногти по-прежнему были обломаны, но на кончиках пальцев не осталось и следа от ран.

— И почему боги допустили это? — пробормотала Урд.

В ее голосе не было боли, одна лишь горечь.

— Не знаю, — ответил он. — Я не бог, хотя твой сын думает иначе.

Женщина посмотрела на исцеленные руки и, чуть помедлив, сказала:

— Я знаю.

— Откуда?

— Просто богов не существует. А если они и есть, то не стоит их винить в том, что происходит. Им наплевать на людей.

— И при этом ты провела погребальный обряд по заветам богов, которым поклонялся твой муж, — сказал он и почувствовал, что ему стало не по себе. Почему-то не хотелось продолжать этот разговор.

— Он этого желал бы. Я должна была исполнить его волю.

«И даже это она не обязана была делать», — подумал он.

Встав, Урд как-то странно посмотрела на него и поспешно скрылась за кустами у края леса. Он посмотрел ей вслед, но потом догадался, что может смутить ее, и отвернулся.

Оставалось закончить работу. Теперь уже не нужно было следить за тем, чтобы не шуметь, и дело стало продвигаться быстрее. Он почти справился с тележкой, когда Урд развела костер и приготовила из остатков продуктов завтрак.

Труднее всего оказалось впрячь в тележку лошадей. К близости людей коней приучили, и ему даже не пришлось привязывать их на ночь, но они явно не привыкли к тому, чтобы их ставили перед повозкой. В этот раз уговоров не хватило и пришлось применить силу.

Лив по-прежнему молчал и смотрел на него неодобрительно, но все же помог ему собрать пожитки. На тележке они соорудили из одежды и одеял лежанку для Элении. У девочки по-прежнему был жар.

Наконец они двинулись в путь. Прошло около часа, когда Урд под каким-то предлогом отослала Лива вперед и нарушила гнетущее молчание.

— Куда ты нас везешь? — осведомилась она.