Железные Узы - Эндрю Гивлер
Я обвожу своих людей командирским взглядом. Они устали, голодны и взвинчены до предела. Рабочие не вооружены для боя, но каждая схватка отнимает у нас драгоценные силы. Риск слишком велик для столь ничтожной награды. Нет, пришло время бросить кости и посмотреть, удастся ли нам сбежать.
«Пошли», — шепчу я, поднимаясь на ноги. Тело протестует, но я хватаю оба своих Символа, заглушая боль Железом и позволяя Древнему Морозу направлять мои стопы, пока я пробираюсь сквозь тьму. «Мы убираемся отсюда».
Проскользнуть мимо рабочих несложно. Они расслаблены, направляясь на работу, уверенные в своей безопасности здесь, в центре власти своего Верховного короля. Я веду людей от одной груды льда к другой, от колонны к колонне, оставаясь вне зоны их видимости, пока мы не оказываемся у них за спиной.
Когда они приближаются к рабочей площадке, я оставляю всякие попытки прятаться и даю своим людям знак следовать за мной.
Мы вшестером проскальзываем в проход туннеля, пока позади нас начинают разноситься встревоженные крики. Я понимаю их замешательство. Тела исчезли, но крови по-прежнему полно. Очевидно, что здесь произошло насилие, но я могу только надеяться, что эта загадка задержит их.
Мы мчимся по туннелю. Клинтус по-прежнему отстает от остальных, но воссоединение с Железом ускорило его выздоровление, так что он больше не ковыляет. Мы пробираемся вверх, минуя реликвии lumos, и с каждым поворотом мое напряжение нарастает. Чтобы все получилось, действия должны быть безупречными, а ведь столько деталей сейчас вне нашего контроля. Я даже не знаю, который час.
Я возношу молитву мертвому Марсу, прося его приглядеть за своими легионерами. Не думаю, что это поможет, но на душе становится немного легче.
Мы врываемся в зал, где Викса творила свои проклятые дела, и я резко останавливаюсь. Здесь уже побывали слуги, убравшие за ней. Столы, на которых лежали тела наших друзей, пусты. Никаких следов Антония. Мне становится тошно от одной только мысли о том, что их тела оказались в руках другой некроманта. Перси приказал мне отвести своих людей домой. Мертвым уже ничем не помочь, но остальных я еще могу спасти.
Маркус обменивается со мной мрачным взглядом, но ничего не говорит. Вместе мы ведем отряд вперед, направляясь к поверхности. Огибая поворот, я натягиваю капюшон на голову, пытаясь скрыть свои темные волосы. Сзади доносится тихий звон металла — парни следуют моему примеру.
Мы уже близко.
Мы огибаем последний поворот, и я выдыхаю с облегчением. Sol уже клонится к закату, отбрасывая длинные тени на лагерь в долине. Настоящие сумерки еще не сгустились, но уже начинает темнеть. Я делаю знак людям идти за мной, и вместе мы выбираемся из-под земли обратно во владения Верховного короля.
Сердце бешено колотится, когда я делаю первые шаги. Требуется вся сила воли, чтобы рука сама собой не потянулась к рукояти гладиуса, спрятанного под мехами. Без своего скутума я чувствую себя обнаженным. Несколько норманнов бросают взгляды в нашу сторону, но никто не задерживает, пока мы целенаправленно шагаем между палаток. Да и с какой стати? Новая смена рабочих только что спустилась в могилу Акило. Вполне логично, что кто-то поднимается наверх передохнуть.
Мы движемся целеустремленно, пробираясь сквозь скопления палаток, расставленных без той точности, которая присуща легионному лагерю. С каждой минутой моя уверенность растет. Наша маскировка достаточно хороша. Пройдет совсем немного времени, как наверх выскочат другие рабочие, и поднимется суматоха, которая даст нам отличную возможность сбежать.
«А где все?» — бормочет Феликс достаточно громко, чтобы я услышал. Я свирепо оглядываюсь через плечо, напоминая ему, что нужно помалкивать. Меньше всего нам нужно, чтобы какой-нибудь норманн подслушал, как мы говорим на имперском языке. Он качает головой, указывая на палатки вокруг нас.
Я прослеживаю за движением его руки, и меня охватывает новое предчувствие беды. Он прав — лагерь действительно кажется вымершим. Когда берсерк тащила нас на встречу с Верховным королем, воины были повсюду. Теперь же по лагерю слоняются лишь редкие одиночки. Тревога резко возрастает, когда я осознаю, что не видел ни единой фурии. Я переглядываюсь с парнями, на чьих лицах отражается то же беспокойство. Куда они все подевались?
В памяти вспыхивает видение Акило. Я вижу, как Двенадцатый спасается бегством от преследующих норманнов, которые гонят их прямо в лапы еще более многочисленного воинства. Бог Зимы сказал мне правду. Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь вспомнить каждую деталь того, что он мне показал.
Там, к юго-востоку, есть ответвление долины, куда охотники загоняют Гая и остальную часть когорты. Стоит им войти туда, и легионеры окажутся в ловушке: Верховный король и его войско заблокируют выход из прохода и зажмут их с фронта. У них есть только один путь к спасению, но я сомневаюсь, что они найдут его без знаний, дарованных мне Акило. Мурашки бегут по коже, когда votum бога тянет меня за собой, напоминая о второй задаче. Совершенно ясно, куда я должен направиться.
«Нам нужно идти туда», — я указываю в ту сторону, где развернется сражение.
«Но, Кастор, Фригидус на юге», — протестует Феликс раздраженным тоном, указывая за мое плечо. «Зачем нам идти в каком-то другом направлении?»
«Потому что именно там находятся трибун Гай и остальная часть когорты», — объявляю я. В ответ на мои слова воцаряется молчание, мужчины переглядываются между собой. Я слишком сильно испытываю их веру. Они знают, что я изменился; я совершал вещи, которые не должны быть мне под силу. Но это могло быть трюком. Возможно, я обнаружил, что Железо и Лед конгруэнтны, потому что и то, и другое может быть холодным. В это еще можно было поверить. Но то, что я знаю местонахождение Двенадцатого за много миль отсюда, превышает пределы их веры.
«Кастор…» — начинает Маркус после долгой паузы. «Думаю, пришло время сказать нам правду». Остальные сгрудились за его спиной, демонстрируя свое согласие. Я стою в одиночестве, глядя на пятерых еще живых солдат под моим командованием.
«Мы должны быть братьями, но ты что-то скрываешь от нас». Я вздрагиваю, услышав подозрение в голосе Феликса. Он прав, я не был с ними честен. Страх держал мой рот на замке, отрезая от тех, кто мне доверял.
Медленно я качаю головой, оглядываясь по сторонам: важно удостовериться, что ни один норманн не находится в пределах