Олег Лукьянов - Вардес: Лик Бога

На всякий случай, смотря на яркий ночной мир через заклятье, стал медленно возвращаться в пещеру.

Слава богу, даже я — человек, не помнящий свою фамилию, пройдя через курсы спецподготовки, всегда смогу сориентироваться на местности. И хотя, увидев остатки пиршества «зверей», я выбежал из пещеры в полуобморочном состоянии, дорогу назад нашел без труда. Выйдя из отливающего серебром леса, нашел знакомый горный массив. Хотя подошел не совсем с той стороны, но одинокий валун, за которым я вчера прятался, был лучшим ориентиром.

А вот и пещера. Судорожно сжимая рукоять пистолета, осторожными шагами стал красться внутрь. Что-то не так. Пещера как будто изменилась за день, стала шире, и… с помощью заклятья я видел, что темень другого края расщелины уходила, немного изгибаясь, дальше. Я осмотрел пол пещеры: никаких следов костра, борьбы и пиршества зверолюдей. Это совсем не та пещера…

Выйдя на воздух, стал осматриваться с недоумением: вон тот валун, вон знакомый строй длинных елей. Я понял свою ошибку только, когда приблизился к валуну. Пещера, из которой сейчас вышел, скрылась с глаз за выступающей каменной грядой. Зато появилась другая, чуть ниже и левее. Облегченно вздохнув, я приблизился к ней и замер на входе. С этой путаницей забыл об осторожности и теперь лицом к лицу столкнулся с отрядом зверолюдей. Кажется, те же самые, что утащили Машу.

Двое очень крепких зверей с шипастым наплечником на правом плече сидят у костра и смотрят на меня, как на призрак. В руках вместо оружия они сжимают ребра с остатками мяса. Третий, более слабый и в худшей броне, сидит спиной ко мне и с хрустом продолжает есть. Подняв голову на замерших у огня собратьев, он проследил за их взглядом и наткнулся на меня…

А дальше время понеслось с удвоенной скоростью. С оглушающим ревом оба зверя вскочили одновременно, подхватывая лежащие рядом ятаганы. Прежде, чем я рефлекторно поднял пистолет, они с занесенными кривыми саблями оказались подле меня. Я выстрелил в клыкастое оглушительно вопящее лицо твари. Под желтым глазом берсекера появилась красная дыра, из которой хлынул поток темной жидкости. Еще два выстрела пришлись левее в грудь другому, подбежавшему совсем вплотную зверю.

Они упали одновременно, шатающийся зверь с дыркой в голове и схлопотавший две пули второй. Странного вида доспехи жалобно застонали, принимая на себя немалый вес туши человека-зверя. Длинные шипы на наплечнике громилы едва не распороли мне ногу.

Я поднял взгляд на третьего остановившегося в замешательстве зверя. Он стоял рядом с костром, в опущенной руке сжимал кривой нож. Хотел помочь сородичам, но безнадежно опоздал. Увидев быструю расправу с теми, кого он боготворил, замер в страхе.

Я поднял пистолет и выстрелил, метясь в его поганую рожу. Вместо ожидаемого грохота и яростной отдачи раздался сухой щелчок. Затвор пистолета был открыт, из вытянутого дула медленной струей в воздухе вьется белый дым. Патроны кончились…. И теперь я мертвец.

Зверочеловек сделал судорожное движение, я внутренне приготовился к ужасной боли и последующей за ней смерти. Но он промедлил. Уронив тяжелый нож, он вытянул вперед раскрытые ладони.

— Не убивай, человек, — звук, раздавшийся из его рта, больше похожий на лай собаки, ввергнул меня в ступор. Если бы вдруг домашняя кошка заговорила человеческим голосом, наверняка, вызвала бы у меня меньшее ошеломление. — Я тебе пригожусь— пригожусь! Я знаю, где много золотых монет.

Истолковав мое молчание обнадеживающе, затараторил быстрее. И хотя слова напоминали медвежий рык, я отлично его понимал:

— Я покажу, где много-много золота! Не убивай, человек.

Я, не до конца веря своим ушам, сделал неосознанный шаг вперед. Он испуганно вжался в стену пещеры.

— Кто ты? — спросил я, едва выталкивая звук через заржавевшее горло.

— Я разведчик племени Острые Ярыги. Я все тут знаю, я пригожусь-пригожусь, не убивай!

— А это кто? — указал я себе под ноги.

— Это мертвый воин-воин, тоже из племени Острые Ярыги.

— Почему вы напали на нас?

— На человек? Орки ненавидят человек.

— А ты орк? — на всякий случай уточнил я.

По-видимому, я, каким-то образом, оскорбил его. Наверно, усомнился в его принадлежности к этому племени. Он зарычал, во рту сверкнули клыки-сабли. Я было подумал, что сейчас кинется, но, слава богу, огонь в желтых глазах немного угас:

— Я Орккк!!! — заревел он, так, что мне показалось, что вздрогнула вся скала над пещерой.

— Хорошо, — стараясь не выдавать свой страх, поспешил сменить тему я, — где остальные люди?

— Одного мы съели-съели, одного — схватили-схватили, остальные убежали…

— Что?! — вскрикнул я.

Задав вопрос про людей, я думал совсем не о мертвых, как считал, товарищах. Я просто хотел узнать, где обитают люди в этом проклятом мире. Весть о том, что мои товарищи вовсе не погибли, стала для меня неожиданным сюрпризом.

— Где они? Куда побежали?!

— Они побежали в ту пещеру, которая рядом. Но орки туда не пошли, там страшно-страшно. Хоть Большие Ярыги бесстрашные воины, но там даже у нас холодеет сердце. А твои человеки точно умерли от страха.

— А та…тот, кого вы утащили, он жив?

— Да, он жив… пока жив. Когда в небе станет полная луна, племя Большие Ярыги будет праздновать.

— И что, что с ним будет? — встрепенулся я.

— На празднике будет вкусный обед.

Я стоял, не зная, что сказать, потом вспомнил:

— Орки с посохами, кто они?

— О! — уважительно протянул он. — Это шаманы племени Большие Ярыги. Они хорошо шаманят.

— И много их в вашем племени?

— Старший шаман, три шамана и один младший шаман.

— А в чем между ними разница?

— В шаманстве… — сказал он, как показалось удивленно. И видя, что я не понимаю, скривил мерзко-зеленое лицо, добавил:

— Старший шаман — очень сильный шаман, шаман шаманит слабее, а младший шаман только учится.

— Я спрашиваю, чем они отличаются в одежде и других знаках?

— Ну, у старшего шамана на посохе шар из бронзы, у шамана — из железа, а у младшего — из дерева.

Я припомнил, что у того орка, который натравил на меня астральную сущность, был деревянный набалдашник посоха. В этом отношении мне повезло, ведь я едва сохранил целостность головы, когда меня стукнул тот…

— А много в твоем племени воинов?

— Он глянул мне под ноги на трупы собратьев.

— Воинов… воинов осталось… — он стал загибать пальцы, при этом кривя отвратительными губами. Загнув девять пальцев, он тупо уставился на них, потом сказал: