Лайон Спрэг де Камп - Новария

Наконец солдаты сели на коней и поскакали прочь, один из них — с рукой на перевязи, мертвеца же уложили поперек седла.

— Я сожалею о смерти этого юноши, — сказал Джориан. — Хотелось бы думать, что до вас когда-нибудь дойдет: попытка схватить меня сопряжена с немалым риском.

— Я выполняю свой долг, — прохрипел лейтенант сквозь сжатые зубы.

Маргалит вывела коня Джориана из леса, а за ней появился и Карадур с мулом и повозкой. Джориан уложил лейтенанта Анникса, чья лошадь ускакала вслед за остальными, в фургон.

Маргалит сказала:

— Джориан, ты так всю жизнь и будешь брать заложников? За то недолгое время, что я с тобой знакома, ты делал это трижды.

Джориан пожал плечами.

— Только при необходимости. По правде говоря, до знакомства с тобой я никогда так не поступал; я не виноват, что события приняли такой оборот.

Солнце превратилось в алый шар над горизонтом, когда Джориан увидел изгородь, отмечающую границу между Ксиларом и Оттоманью. Ксиларский пограничник закрывал ворота со своей стороны, но открыл их снова при появлении Джориана и его спутников. Пограничники, лениво бросив на них взгляд, даже не стали осматривать повозку, в которой лежал лейтенант Анникс, связанный, с кляпом во рту и закрытый одеялом. Лошадь и мул вышли на нейтральную полосу шириной в три-четыре фатома между двумя государствами. С другого края полосы стояли такие же ворота и изгородь.

Здесь Джориан остановился, залез в фургон и вытащил лейтенанта Анникса.

— Освободи его, — сказал он Карадуру.

Мальванец произнес заклинание, и веревка свалилась на землю. Карадур подобрал ее и обвязал вокруг пояса.

Анникс встал на ноги с убийственным взглядом и вырвал изо рта кляп. Когда Джориан направил лошадь ко вторым воротам, лейтенант закричал:

— Хватайте этого человека! Его разыскивают в Ксиларе! Он опасный преступник, похититель и беглец от правосудия!

Офицер-пограничник на оттоманской стороне отозвался:

— Пришлите нам официальную просьбу о выдаче, дружище, тогда посмотрим.

Казалось, что лейтенант вот-вот заплачет.

— Вы, проклятые оттоманцы, никогда не выполняете ни одной нашей просьбы, какой бы разумной она ни была! Это вопиющий случай ухода преступника от погони, и я имею полномочия потребовать вашей помощи в его задержании!

Оттоманец ухмыльнулся.

— Впервые слышу, чтобы человек, которого везли в телеге связанным по рукам и ногам, утверждал, что он за кем-то гонится! — Он обратился к Джориану. — А ты, мой добрый друг с востока, что у тебя за дела в Великом Герцогстве?

Достав из повозки меч и кинжал Анникса, Джориан швырнул их на нейтральную полосу, и вытащил документы.

— Вот, сэр: разрешение иностранцу проживать в Оттомани; разрешение носить оружие; разрешение на охоту и рыбную ловлю. Что до моего костюма, у меня было некое дело в Ксиларе, которое я хотел провернуть, не лишившись головы.

— Джориан из Ардамэ! — воскликнул пограничник. — Мы слышали о тебе фантастические истории! Правда ли, что ты голыми руками убил единорога в парке Великого Герцога?

— Не совсем, — ответил Джориан. — Насколько я помню...

Лейтенант Анникс подобрал свое оружие и закричал:

— Я требую...

— Ладно, заткнись! — проворчал оттоманский офицер. — Этот человек хорошо известен в Оттомани, и насколько я слышал, обладает правом политического убежища. А теперь уходи и кончай нам надоедать.

— Вы еще пожалеете! — пригрозил Анникс, возвращаясь на ксиларскую сторону.

— Первый постоялый двор, — сказал Джориан, — примерно в лиге отсюда. Можно ли нам отправиться в путь, чтобы добраться до него засветло?

Два года спустя у входа в лавку «Сыновья Эвора, часовщики» в городе Кортолии появился маленький кортеж. Щегольски одетый молодой человек спросил, может ли он видеть Джориана. Силлиус, глава фирмы, ответил:

— Мой брат сейчас занят. Могу ли я узнать ваше имя и профессию?

— Я — Коринеус, сын Холдара, и я привез послание от Временного правительства Ксилара.

Брови Силлиуса полезли вверх.

— Подождите, мой добрый сэр, — ответил он и исчез. Вскоре он вернулся, сказав: — Я вас провожу.

Коринеус оказался в большой комнате, приспособленной под мастерскую. Столы были завалены инструментами и листами бумаги с чертежами и эскизами. В одном конце комнаты сидела статная, красивая женщина, нянчившая годовалого ребенка. В другом — Джориан, одетый в рабочий кожаный передник, возился с устройством из шестерен и рычагов.

Коринеусу понадобилась секунда-другая, чтобы узнать Джориана. Когда они встречались в Ксиларе, Джориан был гладко выбритым, смуглым и в тюрбане. Теперь же он был бородатым, светлокожий и простоволосый. Коринеус заметил, что он располнел, а его черные волосы слегка поредели.

— Ваше Величество! — наконец, воскликнул Коринеус.

Джориан поднял глаза.

— Клянусь железной палкой Имбала! — закричал он. — Что привело тебя сюда, Коринеус? Если ты собираешься увезти меня в Ксилар, чтобы отрубить голову, забудь об этом. Я принял соответствующие меры.

— Нет, ничего подобного, — сказал Коринеус. — У нас произошла революция, и мы отменили Регентский Совет, равно как и обычай убивать королей. Мы приняли новую конституцию, ограничивающую власть короля выборным парламентом. И мы хотим, чтобы ты стал нашим королем!

— Чтоб я утонул в помоях! — После паузы Джориан улыбнулся. — Передай, что я благодарю, но отказываюсь. У меня есть все, чего я мог пожелать. — Он взглянул на Маргалит, и та улыбнулась в ответ. — Скажи им, пусть найдут себе другого хлыща, достаточно разумного, чтобы отправлять публичные ритуалы, но не настолько умного, чтобы попытаться заполучить абсолютную власть.

— Король Джориан! Мой сеньор! — настаивал Коринеус, опустившись на одно колено. — Ты знаменит! Ты стал нашим народным героем! Рассказы о твоих приключениях — единоборство с драконом, разрушение Башни гоблинов, снятие осады с Ираза — достойны поэмы Файсо!

— Я вижу, что мифы о моих приключениях обрастают подробностями. Найди какого-нибудь поэта, чтобы записать их, и пришли мне один экземпляр. Это пойдет на пользу бизнесу.

— Бизнесу! — воскликнул Коринеус с отвращением. — Неужели после всех блестящих приключений жизнь ремесленника не кажется тебе скучной?

Джориан засмеялся.

— Вовсе нет, мой дорогой друг. Как ты когда-то заметил, я ремесленник в душе. Мы процветаем. Меня уважают коллеги-мастера, любят родные, я ем и пью вдоволь и даже отложил кое-что на черный день. Моя жена, ведя бухгалтерию, держит наши счета в порядке. Более того, сейчас я занят гораздо более захватывающей задачей, чем попытка выяснить, сколько нужно пробежать, чтобы лишить сил преследующего тебя дракона.