Роберт Джордан - Память Света

Многие выжившие, мимо которых он проходил, сидели на редких пятачках земли, свободных от трупов и луж крови. Эти люди не были похожи на победителей, хотя прибытие Аша’манов и позволило одержать верх. Трюк с лавой дал армии Илэйн необходимую передышку и позволил перегруппироваться для атаки.

Бой был скоротечным, но жестоким. Троллоки не сдавались, да и нельзя было выпускать их из боя живыми. Так что даже когда стало ясно, что победа практически одержана, Галаду и остальным ещё долго пришлось сражаться, истекать кровью и умирать.

Теперь все троллоки до единого были мертвы. Оставшиеся в живых люди сидели, уставившись на сплошь покрытое мёртвыми телами поле; предстоящие поиски горстки выживших среди многих тысяч павших, казалось, ввергли их в оцепенение.

Заходящее солнце, пробивающееся сквозь плотные облака, окрасило всё в багровые тона, придав лицам кровавый оттенок.

Наконец Галад добрался до длинного холма, разделявшего два поля боя. Он медленно поднялся на него, отгоняя мысли о том, как прекрасно было бы лечь в кровать… или просто на тюфяк, брошенный прямо на пол… даже на обычный плоский камень в каком-нибудь укромном местечке, где Галад мог бы завернуться в плащ и уснуть.

Свежий воздух на вершине холма ошеломил его. Галаду так долго пришлось дышать кровью и смертью, что теперь запах чистого воздуха показался ему неестественным. Он покачал головой, проходя мимо уставших Порубежников, которые брели через Переходные Врата. Аша’маны отправились на север, чтобы задержать троллоков и дать войскам лорда Мандрагорана возможность отступить.

Насколько было известно Галаду, от армии Порубежников осталась лишь малая толика прежних сил. Лорд Мандрагоран и его люди больше других пострадали от предательства великих полководцев. Галаду было больно думать об этом, несмотря на то что ему и всем, кто был с Илэйн, самим пришлось нелегко в бою. Битва была ужасной, но Порубежникам пришлось гораздо хуже.

Увидев с вершины холма, сколько слетелось попировать стервятников, Галад с трудом сдержал тошноту. Одни прихвостни Тёмного пали, другие прихвостни Тёмного набивают ими животы.

Наконец Галад разыскал Илэйн. Её страстная речь, обращённая к Тэму ал’Тору с Аргандой, застала его врасплох.

— Мэт прав, — говорила она. — Поле Меррилора отлично подходит для сражения. Свет! Если б только была возможность дать людям больше времени на отдых. У нас всего несколько дней, максимум неделя, до того как на Меррилор за нами явятся троллоки, — она покачала головой. — Нужно было предвидеть появление этих шаранцев. Когда перевес в игре складывается не в пользу Тёмного, то, конечно же, он возьмёт и добавит в колоду новые карты.

Гордость требовала, чтобы Галад продолжал слушать разговор Илэйн с командующими стоя. Но как раз сейчас вся его гордость иссякла, так что он просто тяжело опустился на табурет и устало наклонился вперёд.

— Галад, — обратилась к нему Илэйн, — ты должен позволить одному из Аша’манов избавить тебя от усталости. То, с каким упорством ты продолжаешь видеть в них изгоев, просто глупо.

Галад выпрямился.

— Это не имеет никакого отношения к Аша’манам, — выпалил он. Вышло слишком сварливо. Он действительно устал. — Эта усталость — напоминание о том, что мы сегодня потеряли. Мои люди вынуждены превозмогать усталость, поэтому и я отдыхать не имею права, иначе просто забуду, насколько они устали и заставлю работать ещё.

Илэйн хмуро посмотрела на него. Он давно перестал беспокоиться о том, насколько его слова могут её ранить. Кажется, он не может просто сказать, что день прекрасен или чай тёплый без того, чтобы как-то не оскорбить её чувств.

Хорошо бы Айбара был здесь. Этот человек был настоящим лидером — одним из немногих, кого доводилось встречать Галаду, с кем можно было говорить, не беспокоясь о том, что он как-то неправильно тебя поймёт. Возможно, Двуречье окажется прекрасным местом, где могли бы обосноваться Белоплащники.

Разумеется, в прошлом между ними была неприязнь. Но это дело поправимое…

«Я назвал их Белоплащниками, — спустя мгновение понял он. — Мысленно, про себя. Так я только что назвал Чад». Давно уже он не совершал ничего подобного даже случайно.

— Ваше Величество, — обратился к Илэйн Арганда. С ним рядом стояли предводитель Аша’манов Логайн и новый командующий Крылатой Гвардии Хавьен Нурелль. К ним подошёл Талманес из Отряда Красной Руки вместе с несколькими командирами салдэйцев и Легиона Дракона. Неподалёку прямо на земле сидел Старейшина огир Хаман, устремив отсутствующий взгляд в сторону заката.

— Ваше Величество, — повторил Арганда. — Я понимаю, вы считаете это огромной победой…

— Это и есть огромная победа, — перебила его Илэйн. — И нам следует убедить всех, что к этому именно так и следует относиться. Ещё восьми часов не прошло, как я думала, что всех нас ждёт полное уничтожение. Но мы победили.

— Это стоило нам почти половины нашей армии, — тихо напомнил Арганда.

— Всё равно я буду считать это победой, — твёрдо заявила Илэйн. — Мы ожидали полного разгрома.

— Единственные победители сегодня падальщики, — тихо произнёс Нурелль. Казалось, его что-то гложет.

— Нет, — возразил Тэм ал’Тор. — Она права. Солдаты должны знать, во имя чего они заплатили такую страшную цену. Мы должны рассматривать это как победу. Этот день должен быть вписан во все хроники именно как победа, и нужно убедить солдат, чтобы они считали так же.

— Но это же ложь, — услышал Галад собственный голос.

— Нет, — ответил ал’Тор. — Сегодня мы потеряли многих товарищей. Свет, каждый из нас кого-то потерял. Но Тёмный только и ждёт, чтобы мы видели вокруг одну лишь смерть. Только посмей сказать мне, что я не прав. Мы должны смотреть и видеть Свет, а не Тень, иначе в ней мы и погрязнем.

— Ценой победы здесь, — нарочито подчеркнув слово «победа», произнесла Илэйн, — мы заслужили передышку. Мы сможем собраться на Меррилоре, хорошенько укрепиться и дать Тени генеральное сражение всеми силами.

— Свет, — прошептал Талманес. — Значит, нам снова придётся пройти через всё это?

— Да, — неохотно ответила Илэйн.

Галад оглядел поле, сплошь покрытое мёртвыми, и поёжился:

— На Меррилоре будет хуже. Помоги нам Свет… Гораздо хуже.

Перрин гнал Губителя по небу.

Он выскочил из клубящейся серебристо-чёрной тучи вслед за противником, казавшимся размытым пятном на фоне опалённого неба. Воздух пульсировал в ритме молний и яростных порывов ветра. Беспорядочно сменяя друг друга без всякой логики, преследовали запахи. Тина из Тира. Подгоревший пирог. Гниющие отбросы. Цветок смертоносной лилии.