Вера Камша - Яд Минувшего. Часть 1

— Отстань! — Доезжачий сверкнул белыми зубами и отстал. Ну и пусть, она тоже отворачиваться умеет. Ее Высочество почесала щеку и уставилась в камин. Надо было в юности удрать с Фереком, а не с Фереком, так с Пиштой или с Шани. В Алати красавцев пруд пруди, но ей белокурый голубок понадобился. Вот и огребла на старости лет!

Что-то скрипнуло, потом еще раз. Лаци ходит легко, даже в сапогах, это паркет рассохся, даром что дворцовый.

— Куда собрался? — Как пляшет огонь… Ему все равно, где гореть. Были б дрова, и ладно.

— На конюшню. — Морда волчья, стал и смотрит, аж затылок горит. — Коней промять.

— Собрался, так иди. — А вот не обернется она. Не обернется, и все!

Лаци улыбнулся, подошел к камину, присел, поворошил угли. Уходить мерзавец не собирался, а вот дверь запирать придется, чует ее сердце. Кочерга еще раз ткнула поленья.

— Хорошо горят, гица. Жарко.

— Жарко, — согласилась Матильда. Сосна, одно слово… Тьфу ты!

Двери надо запирать вовремя, особенно во дворцах. Не запер, сам виноват. Ее Высочество обернулась на стук со всей возможной царственностью. Лаци уже стоял у окна: руки сложены на груди, волосы приглажены, вот ведь прохвост!

— Ваше Высочество, прошу меня простить. — Гимнет-капитан Мевен торопливо преклонил колено. Белая туника с рукавами и лиловым поясом превращала беднягу в какого-то мукомола. — Воля его Величества.

— Что случилось? — Принцесса не укусила визитера исключительно из личного расположения. Мевен был первым талигойцем, понравившимся принцессе без всяких оговорок. Вторым стал Джеймс Рокслей, бедняга…

— Его Величество требует к себе капитана Надя, — сообщил Мевен, — незамедлительно.

— Это еще зачем? — вскинулась Матильда. — А кто меня охранять будет?

Внук может лопнуть на своем троне, от Лаци она не откажется. И от поездок в Ноху тоже.

— Из Дайта прибыли щенки, — понизил голос виконт. — Но я вам ничего не говорил.

— А я не слышала. — Подарок или взятка? Взятка бабке от внука, гаже не придумаешь. — И капитан Надь не слышал. Так ведь?

— Не слышал, — заверил доезжачий. — Только зря осенний помет взяли.

— Много мы с Мупой охотились. — Дайтский щенок… Очень много лап и ушей, и еще нос. Любопытный, мокрый нос. Уши падают на глаза, лапы путаются, передние браво маршируют, задние тянутся за передними, не успевают…

— Если подходящая сучка будет, — предложил Лаци, — можно Мупой назвать.

Мупа… Изгрызенное одеяло, загубленные ковры. Ноги то и дело на что-то налетают, что-то жалобно визжит… И ведь знаешь, что у тебя один щенок, а кажется, четыре. Круглое пятно на спине, вечно виляющий обрубок, девять лет жизни и «сонный камень». Со смерти дайты все и началось, со смерти дайты и избрания Эсперадора, но что же у нее в голове второй день крутится? Что-то, связанное с Левием…

— Кобеля возьму, — отрезала Матильда, отгоняя память о теплом, мягком и неживом на смятой постели, — второй Мупы не будет.

Второго не бывает ничего и никого. Все случается только раз, а теряется навсегда. Потеряла с Эсперадором, с кардиналом не найдешь.

— Его Величество просил поторопиться, — на помнил гимнет. — Нужно успеть к приему.

Если б не Мупа, их бы с внуком не было, а те, кого растоптали в Доре, остались бы живы. Вот тебе и собачья смерть.

— Лаци, — скучным голосом напомнила принцесса, — не забудь промять Бочку.

— Я помню, гица, — заверил доезжачий. — Перековать бы его к зиме!

— Надо — делай. — Уберутся они или нет?!

Ее Высочество сунула кочергу в рыжие огненные вихры. Пятый день празднеств, сколько можно… Хорошо, большие приемы отменили, хотя что это она несет?! Хорошо, что погиб Джеймс, солдаты, музыканты, пришедшие за подарками горожане? Уж лучше б все жили, а Берхайма с «Каглио-ном» она бы вытерпела, не привыкать!

— Ваше Высочество, — сухопарая гофмейстерина пахла лавандой и усердием, — прибыло платье к Приему Молний. Швеям нужно два часа…

— Не сейчас!

— Ваше Высочество, прием начнется в восемь пополудни. Хозяйка Дома Раканов появляется в цветах чествуемого Дома, а швеи…

— Твою кавалерию, я занята! — взревела Матильда. — Мы заняты! Сейчас мы будем писать брату!

Принцесса подхватила бархатную юбку и выплыла из будуара в приемную. С десяток разноцветных куриц с квохтаньем взлетели с насестов. Пистолет бы сюда, заряженный. Или не заряженный, все равно разбегутся.

Шадов подарок остался в спальне, но отступать было некуда: вернешься, набегут портнихи с булавками. Матильда вздернула подбородок и с деловым видом проследовала в кабинет, где не ждало ничего хорошего, кроме остатков тюрэгвизэ.

Графин с танцующими журавлями был полон до краев. Жаль, полное имеет обыкновенье становиться пустым. Оглянуться не успеешь, покажется дно, а что останется? Бочка да Ласло, но один лягается, а второй лезет с тем, о чем не спрашивают.

Матильда плюхнулась в здоровенное, обитое кожей кресло, передвинула стопку бумаги, тронула не знавшее чернил перо, глянула на графин, но устояла. Часы с крылатыми девицами отстукивали минуты, приближая обед, в окно лезло зимнее солнце, письмо не писалось, а рядом тосковала тюрэгвизэ, и не думать о ней становилось все труднее.

— Исповедь Эрнани не должна всплыть до суда. — Глаза Альдо были усталыми и злыми. — А я не могу отказать кардиналу в посещении Багерлее. Да уж, удружил нам Агарис с Левием! Голубь Создателев, как же! Явился на Совет, грозил отлучением… Не голубок, а гадюка крылатая. В чем я на стороне Франциска, так в том, что он поставил святош на место.

Дикон говорил с кардиналом только раз. После Доры. Левий выспрашивал, как все было, а потом встал и вышел, бросив с порога несколько злых, несправедливых слов. Позже Ричард узнал, что кардинал отправился к Придду — слов Повелителя Скал ему было мало.

— Альдо, — нерешительно произнес юноша, — нужно поймать доносчика. Того, кто сказал Левию про Удо.

— Попробуй, — выпятил губу Его Величество, — только, грохнув кувшин с медом посреди двора, не удивляйся, что мухи узнали. Салигана ты допрашивал при всех, как уводили Борна, видело полгвардии. Кто-то помчался в Ноху, а враг это или просто дурак, только кошки знают.

— Я понимаю. — Если б сюзерен обвинял, было бы легче. — Я не проследил за слугами, а Удо нужно было вывести через балкон.

— Двух глупостей ты все же не сделал, — сюзерен неожиданно подмигнул, — ты проверил слова Салигана и, главное, никому не показал медузью писанину. Остальное мы переживем.