Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

Столько горечи звучало в словах Минервы, что душа капитана наполнилась сочувствием и гневом. А следом пришло чувство бессилия: ничего тут не поделаешь. Да, все так и есть, это скверно, но против правды не попрешь. Жизнь часто горька, и самое мудрое, что можно сделать, — смириться с нею.

— Да, ваше величество, — осторожно сказал Шаттэрхенд, чувствуя разом свою правоту, слабость и трусость.

— Благодарю вас, капитан. Очень ценно, что вы меня поняли.

Он забрал шприц — не оставлять же эту дрянь, — и ушел.

Капитан не знал, что делать с бессильем и тоскою. То и другое он ощущал очень редко, и по неопытности не имел защиты. Вполне возможно, демон тоски еще долго терзал бы его и побудил бы напиться вдрызг или с кем-нибудь подраться. Но, к счастью, капитана отвлек неожиданный рапорт:

— Лейтенант Август Мейс по поручению капитана Уитмора. Имею устное сообщение для владычицы.

Этот молодой лейтенантик был самым прославленным неудачником лазурной гвардии: рота под его командованием потеряла достояние Династии. Преступных действий Мейса протекция не обнаружила, потому его не вышвырнули к чертям, но и ничего важного больше не поручали. Мейс был оставлен при дворе из жалости.

— Какое еще сообщение? Вы не можете знать ничего, что достойно ее ушей!

Лейтенант повторил:

— Капитан Уитмор передал известие. У него для ее величества крайне важные сведения.

— Давайте пакет.

— Сообщение устное. Капитан Уитмор не доверился почте.

— А сам он где?

В отличие от Мейса, Уитмор был добрым служакой, но крайне не вовремя выпил чаю. Отравился, месяц пролежал в лазарете, а потом взял долгий отпуск по состоянию здоровья и отбыл в свое имение.

— Капитан Уитмор в Маренго. Он просит ее величество тайно приехать туда. Сведения исключительно важны, можно только с глазу на глаз.

Шаттэрхенд уточнил:

— Вы с ним, как бы сказать вежливо, очумели? Он дал себя отравить, ты спустил триста Предметов, а теперь вы думаете, что можете о чем-то просить ее величество!

Мейс покраснел до корней волос:

— В них-то и дело. Ну, в Предметах. Мы кое-что смогли…

— Вы нашли Предметы?! Быть не может!

— Не нашли, — согласился Мейс. — Но правда, ее величеству лучше приехать в Маренго. Клянусь Праматерью, она не пожалеет. Капитан Уитмор и майор Бэкфилд едут туда из Альмеры, они располагают…

— Бэкфилд будет в Маренго? — Один звук этого имени развеял тоску Шаттэрхенда. Бессилие растаяло, как туман. — Я доложу императрице. Надеюсь, она не откажется от путешествия.

Май 1775 г. от Сошествия

Спустя три дня

Маренго, дворец Тишины

Мелкого гада звали Птичник. Был этот парень дворянином, еще и первородным, да с дипломом из Университета: шутка ли — заведовать всею почтой летнего дворца! Носил тройное имя — свое, мамино, бабкино. Однако был он мелкий гад, и звали его Птичник.

— Здоров, приятель, — бросил ему Бэкфилд, а сам плюхнулся в кресло. — Устрой мне винца.

— Сию минуту, господин майор! Только скажу, как рад вас видеть, и сразу же налью. Вам какого — белого, красного?

— Мне — лучшего.

Мелких гадов (в отличие от гадов крупных) майор Бэкфилд не уважал ни капли. Питал к ним заслуженное презрение, хотя порою видел их полезность. Нынешний случай был именно таков.

— Вот, господин майор: амино из Леонгарда, пятилетняя выдержка, самое лучшее!

Небрежным движением Бэкфилд смахнул бокал на пол.

— Амино — дешевка. Дай то, что пить можно.

— Виноват, у меня же не винный погреб… Имею что имею, а чего нет — того не найду…

Однако Птичник пошарил в шкафу за чернильными склянками и извлек бутылку с зеленым медведем.

— Есть вот нортвудский ханти… Коли вам по вкусу…

— Давай.

Птичник наполнил кубок и спросил, будто между прочим:

— Как ваши недоразумения с лордом-канцлером? Надеюсь, полностью улажены?

Ах, паршивец! Угрожать вздумал! Взять бы тебя за холку и припечатать носом об стол…

Впрочем, Бэкфилд пребывал в слишком радостном настрое и не имел желания злиться.

— Коль ты так заботишься обо мне, приятель, то могу тебя осчастливить. Я привез ее величеству такой подарок, что полковничий мундир, считай, уже для меня скроен. А теперь я отправлюсь в Фаунтерру и привезу подарок лорду-канцлеру — да такой, что он меня обнимет, как брата.

— Вы наполнили меня радостью, господин майор!

— А ты наполни мне кубок. Видишь же — пустеет. И закусок дай — сыру, ветчины.

Птичник захлопотал вокруг Бэкфилда.

— Как я рад, что вы вернулись, господин майор. Так долго вас не было, уже все заволновались… Где только вы пропадали? И что за дар для ее величества? Поди, какая-нибудь драгоценная диковинка…

— Ага, — бросил Бэкфилд с набитым ртом.

— Когда вы приехали сюда — ну, зимою — я очень встревожился. Ведь у нас порт, корабли, и все больше на юг. А времечко-то страшное было, и я подумал грешным делом: уж не бросает ли нас господин майор? Не улетает ли, как перелетный ястреб, в дальние теплые края?..

— А ястребы — перелетные?

— Взаправду-то кто их знает… Но если судить поэтически, то что угодно может упорхнуть: деньги, удача, девица. Взять хотя бы медвежью леди: была — и ффить, не стало!

— Майоры не летают.

— Но поэтически…

— Ты видал хоть раз летающего майора?

— Никак нет, господин майор.

— Вот и не увидишь. Я крепко стою на ногах и ни одному ветру не дам себя сдуть.

— Как я рад это слышать!

Бэкфилд уплетал за обе щеки и наполнялся благостью, какой не ощущал уже очень давно.

Зимою-то все шло очень мерзко. Прав мелкий гад: была, была мыслишка сбежать в Шиммери, а то и подальше — на Фольту. В столице ждал Бэкфилда кайровский меч. Минерва легла под Ориджина, на нее надежды не имелось. К северянам — даже к Нортвудам — Бэкфилд не нашел подхода. Галлард Альмера темнил, тянул время… Словом, ни с кем не удавалось договориться. Товар лежал без дела, покупатель все не находился, а время-то шло. Ориджин все больше подминал под себя столицу. Не ровен час, протянул бы щупальца на запад — и в Алеридане нащупал бы майора…

Но тут случилось кое-что: Бэкфилду встретился капитан Уитмор — лазурный растяпа, потерявший достояние Династии. Уитмор с отрядом своих людей рыскал по Альмере, надеясь разыскать и вернуть похищенное. Поначалу Бэкфилд не верил в успех, ибо думал, что Предметы взял Ориджин. Однако примкнул к Уитмору — он любил армию, шпаги, гвардейские мундиры, офицерские шутки, сильно скучал по всему этому с тех пор, как бежал из столицы. Два месяца скитаний с уитморцами нежданно для Бэкфилда принесли плоды. И какие плоды — не черничную ягодку, а цельное спелое яблоко!