Ольга Кай - Саоми
Я кивнула и, пройдя в калитку следом за Яратом, прижалась к забору, то и дело оглядываясь на наших лошадок. Серая и вороная — они изредка фыркали, переступая копытами. Им будто было скучно и совсем не страшно. Осторожно, как кошка, Ярат подошел к крыльцу, отворил поддавшуюся дверь и, замерев на несколько секунд перед открывшимся проемом, нырнул внутрь.
* * *Жилище Даена Вонга оказалось самым обычным — коридор от входа через весь дом, выбеленная печь, массивный стол и табуреты в просторной столовой, неширокие кровати в спальнях, комоды, полочки… легкий налет пыли. Кое-где можно заметить полотенца, салфетки с искусной вышивкой. Видимо, еще мать Даена рукодельничала, потому как в остальном очень бросалось в глаза, что дом почти не помнил женской руки.
Ярат заглянул во вторую спальню и замер, прислушиваясь. Тихо, но чутье подсказывает, что в доме он не один. Кто-то еще притаился там, наверху…
Он поставил ногу на первую ступеньку, потом на вторую… третья скрипнула негромко, но если наверху действительно ждали — они не могли не услышать. Теперь можно было не медлить — в несколько прыжков Ярат взлетел по лестнице и оказался на втором этаже. Небольшая комнатка, окна выходят на задний двор, впереди — двери, за ними — таинственный кто-то, который знает, что Ярат уже здесь, близко, и готов его встретить.
Дверей было три. Недолго раздумывая, саоми выбрал крайнюю справа и прыгнул вперед. Перекатился клубочком по полу, и, уже стоя на ногах в пустом помещении, услышал, как громко ударилась дверь о стену. И одновременно с этим звуком с улицы донесся отголосок испуганного крика.
Комната, лестница, коридор… Ярат пролетел их в несколько секунд и вырвался из душного полумрака на крыльцо. Инга так и стояла у забора, на уровне поясницы справа светлым мотыльком подрагивало оперение стрелы.
— Инга!
Девушка подняла руки, словно боялась, что Ярат с разбегу не успеет остановиться и врежется в нее. На курточке, вокруг торчащей из небольшой, аккуратной дырочки стрелы пока не видно было крови.
— Тихо, не двигайся, — пробормотал Ярат сквозь зубы, быстро оглянулся на окна второго этажа — странно, ведь такая удобная мишень, почему не стреляют? И в Ингу — ее могли убить, но предпочли ранить — зачем? Сейчас об этом думать было некогда. Ярат наклонился, попытался расстегнуть нижнюю пуговицу ее курточки, но Инга вдруг оттолкнула его.
— Н-не надо, — слегка заикаясь проговорила она. — Все в п-порядке, я не ранена.
В доказательство своих слов она немного подвинулась в сторону — куртка натянулась, проткнутая пригвоздившей ее к забору стрелой, а Инга поморщилась:
— Царапнуло только… чуточку.
Мгновение понадобилось для осознания того факта, что с Ингой действительно все в порядке: жива, здорова. Ярат провел рукой по лицу, потом наклонился, сломал стрелу, отцепил куртку девушки от обломка, быстро вытащил Ингу за калитку, заставил пригнуться, спрятаться под прикрытие деревянного забора.
— Видела, кто стрелял?
— Нет, — и вдруг вскрикнула: — смотри!
Но он и сам уже видел, что от соседнего дома, где жила маленькая старушка, шел человек — невысокий, темноволосый, в меховой одежде, с поднятым арбалетом в правой руке. Ярат выпрямился, закрывая Ингу, которая норовила выглянуть из-за его плеча.
— Кто ты? — крикнул он, надеясь, что этот человек окажется тем, ради кого они приехали в Болоченку.
Вместо ответа — выстрел. Ярат отскочил, увлекая Ингу за собой, потом скомандовал ей:
— В седло, живо!
Инга взлетела на свою серую лошадку, но удирать не спешила — ждала Ярата. Человек с арбалетом оставался на расстоянии. Он снова целился, но почему-то в девушку. Когда Ярат это понял, ему стало не по себе — сам-то он от одинокого стрелка без труда уйдет, а вот Инга…
Раздумывать было некогда — Ярат заскочил в седло позади девушки. Тело уже приготовилось к боли, но человек с арбалетом почему-то не выстрелил. Ярат ударил лошадь пятками в бока, и та рванула с места, переходя в галоп.
Несмотря на двойную ношу, серая лошадка не подвела — долгое время неслась, не выказывая усталости, не сбавляя темпа. В седле вдвоем было неудобно, и Ярат едва держался, а потому, когда счел, что отъехали уже достаточно далеко, сам натянул поводья и сполз с лошадиного крупа на землю.
Инга осталась в седле.
— И что теперь? — спросила она, сжимая повод озябшими пальцами.
Ярат нахмурился. Нет, надо было, надо перед отъездом в Болоченку связать девушку и оставить в городе под присмотром Нэли и Айлана! Тогда не пришлось бы позорно бежать из деревни от двух стрелков — одного на дороге, второго — притаившегося в доме. Хотя вполне вероятно, что неподалеку прятались еще люди, но…
— Ничего теперь, — ответил он, — поедем обратно в город. Только придется сделать крюк, тогда, может, и не выследят.
— Крюк? — Инга наклонила голову набок, — на одной-то лошади? Так мы далеко не уедем.
— Придется, — повторил Ярат, пресекая дальнейшие пререкания, но при мысли об оставленной в Болоченке вороной почувствовал, что еще немного — и начнет ругать вслух самого себя: лошадь, одолженная у Кристана, стоила денег и очень больших. Последнее время они существовали на сбережения Айлана, понемногу расходуя их на еду — охотой в зимнее время прокормиться не удавалось, учитывая скудность дичи в поредевших лесах. Еще было несколько монет, что остались в почти насильно врученном им рыжим Ареном мешочке. И все. Чтобы заплатить за лошадь, этого не хватит.
— Поедем дальше, — сказал он.
— Куда?
— Тут недалеко еще одна маленькая деревенька. Может, там пустят на ночь. Вот-вот темнеть начнет.
* * *Надежды наши не оправдались — почему-то никто не захотел пустить даже в сарай. Озябшие и усталые, мы прошли по единственной улочке, стучась в каждый дом. Одна хозяйка посоветовала переночевать в пустующей хижине на краю деревни. Это был небольшой домишко с прохудившейся крышей. Мебель отсутствовала вовсе — наверняка местные растащили по хатам, и даже пристройку разобрали по дощечке.
Внутри было холодно, дымоход забит, и печь растопить не удалось. Да и не нашлось чем.
Лошадка послушно вошла вслед за нами в горницу — темно, пыльно…
— Ну что ж, останемся здесь, — Ярат закрыл дверь, поискал — чем бы ее подпереть, так как замка не осталось, потом снова вышел на улицу, нашел небольшой чурбачок, который и поставил под дверь. Наверняка от непрошенных гостей, чтоб не вломились без предупреждения.
Видимо когда-то пол был застелен досками, но большую часть их растаскали, и только в уголочке осталось несколько обломков, на которых я вполне смогла уместиться — все же лучше на подгнившем дереве, чем на холодной земле. За выбитым окном выл ветер, и этот вой приближался, пока вьюга не заплакала под стенами дома. Дохнуло морозом, сыпануло снегом, который влетал облачками, оседая неравномерной кучкой на утоптанном земляном полу.