Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

— Миледи, скажите, чего нам следует ждать? Пока граф Шейланд не разыщет преступников по приказу императора?..

Сибил фыркнула.

— Разумеется, он их не найдет. Виттор — умный человек, он даже искать не станет. На Севере уже и след убийц простыл. Если замышляешь захватить престол, ты должен находиться возле престола! Это же просто, как полено! Заговорщик и его подручные — здесь, в Фаунтерре.

— Тогда чего нам ждать?

Графиня хищно оскалилась:

— Нового убийства, дорогая. Нового убийства.

Ранний май 1774 года от Сошествия

Замшевый лес, Мягкие Поля (за пределами империи Полари)

Проводников было двое.

Старшего звали Колемон. Ему перевалило за пятьдесят. Он носил белую остроконечную бороду, как у злого колдуна Олафа из сказки, которую в детстве любил Эрвин. Больше всего на свете Колемон любил ворчать. Что бы ни происходило — какая бы погода ни стояла, какие места ни проходил бы отряд, какие люди ни оказывались рядом с белобородым охотником — во всем он находил повод для недовольства. Хвойный лес — плохо, ни белок, ни зайцев не встретишь; дубы — плохо, их вепри любят; кустарники — плохо, клещей полно. Стоит теплая погода — плохо, змеи плодятся; льет дождь — тем хуже, в ручьях будет полно грязи…

Колемон всегда и обо всем говорил так, словно никогда не ошибается, а каждое слово его — великое откровение. Охотник веровал, что его устами глаголет сама Мудрость, и только полный глупец может отказаться внимать ей. Колемон оказывал Эрвину все необходимые знаки почтения: звал лорда «вашей светлостью», скидывал шапку, обращаясь к нему, кланялся, когда желал ясного утра или доброй ночи. Но когда Колемон делился очередной жизненно необходимой крупицей познания — например, о том, как найти под корой деревьев жирных и вкусных личинок, а Эрвин не проявлял должного интереса, — охотник выражал упрек всем своим видом. Его горький взгляд в сторону лорда словно бы говорил: эх, молод ты, потому занимаешься всякой чушью — политикой там, войной, светской жизнью… Вот поживешь с мое — поймешь, что в мире по-настоящему важно!

Кроме того, Колемон был суеверен, как старая дева. Не спи ногами к молодому месяцу — на год жизнь укоротишь. Не сбивай мох с деревьев — лес прогневается, проходу не даст. Если наступил ногой в ручей, то наступи и второй, а после прощения попроси — иначе засуха случится. Подобных примет знал он десятки и приходил в ужас, если кто-нибудь из отряда по случайности навлекал на свою голову проклятье.

— Не себе одному плохо делаешь! — скрипел Колемон. — Все пострадаем из-за твоей дурости. Сейчас же сплюнь через плечо и ущипни себя за ухо, пока беда на наш след не напала!

Эрвин посмеивался над приметами, но скоро обнаружил, что бо́льшая часть его подданных принимает россказни Колемона близко к сердцу. Воины, при всей своей прагматичности, народ суеверный — сложно не стать суеверным, когда твоя жизнь так часто зависит от капризов удачи… Словом, Колемон в считаные дни обучил лесным приметам весь отряд и заставил свято соблюдать их. Наибольшее впечатление произвел слух о жабах. Охотник умудрился убедить кайров в том, что земляные жабы насылают мужское бессилие. С тех пор непременным этапом обустройства лагеря стала тщательная проверка всех кустиков и пучков травы на поляне. Если, отодвинув листья копьем, грей обнаруживал под ними жабу, он принимался свирепо реветь и стучать древком по земле, пока проклятое отродье не удалялась ленивыми прыжками. Нанизать тварь на острие или зарубить ее мечом никто не решался — ведь это осквернило бы оружие. Впрочем, пару раз Эрвин стал свидетелем арбалетной охоты на жаб, а одним вечером увидел, как грей кайра Фредерика распугивает земляных исчадий факелом.

При всем при этом охотник Колемон был человеком знающим. Он провел эксплораду сквозь Замшевый лес с тем мягким искусством, которое выражалось не в умении мастерски преодолевать препятствия, а в том, что препятствий и вовсе не встретилось на пути. Замшевый лес, по слухам, полон не только вепрей, но и более опасных зверей — громадных рогатых клыканов, закованных в костяной панцирь. Но Колемон вел отряд тропами, где не встречались ни те, ни другие. Однообразный рацион из бобов, лепешек, оленины и лука благодаря стараниям охотника дополнился грибами, лесными корнеплодами и целой дюжиной видов ягод. О недостатке воды также не пришлось заботиться: чуть ли не каждый вечер Колемон находил место для стоянки около родника. Родниковая вода была кристально чистой и к тому же не такой холодной, как в горной речке. Эрвин вновь смог позволить себе роскошь умываться вечером и утром.

Колемон сумел и точно рассчитать время перехода через лес.

— От Спота до Мягких Полей опытному человеку десять дней ходу. Ну а если идти, как вы, то две недели и еще денек про запас.

Под вечер пятнадцатого дня, как и было предсказано, отряд увидел бескрайнее, от горизонта до горизонта, зеленое болото.

Второго проводника звали Кид. Пушок на его верхней губе даже отдаленно еще не напоминал усов.

— Сколько тебе лет, юнец?.. — спросил Эрвин, нанимая его.

— А кто ж знает! — бодро воскликнул Кид.

На взгляд было лет четырнадцать. Эрвин хотел прогнать мальца, но старейшина Ховард заявил: Кид — лучший знаток Мягких Полей. Да-да, лучший во всем Споте. Уже четыре лета и четыре осени Кид ходит в Поля за яйцами. Да-да, милорд, за яйцами бегунца. Это нелетающая птица, она живет на поверхности болота и носится так быстро, что травяная сеть не успевает проминаться. Бегунец гнездится в самых опасных местах топи — над глубиной, у края черной воды. Ни один хищник не доберется до гнездовья — продавит сеть и утонет. А Кид, этот тощий мальчонка, восемь раз ходил за яйцами и возвращался живым, да еще с уловом! Лучше него никого нет, милорд. Эрвин пожал плечами и взял парнишку.

Юный охотник оказался дремучим невеждой. Он был не просто неграмотен — он даже едва представлял, что такое книга. Знания Кида о мироустройстве сводились к следующему: где-то есть Человечество, в нем живет много людей (не меньше пятидесяти сотен!), Человечеством правит Герцог, иногда люди Герцога приплывают кораблями в Спот, чтобы купить лисьи шкуры и яйца бегунца. Парнишка понятия не имел, кто такие император и дворяне,