Владимир Лосев - Охотник

— Зачем он это мне сунул? — спросил Крот у шишиморы, которая удобно устроилась у огня и теперь подставляла теплу то один бок, то другой. — Припугнуть хочет? Так я его итак боюсь…

— Зачем?.. — Маша оторвала кусок мяса и стала жевать. — Вкусно…

— Подкормить хочет, чтобы пожирнее стал? А что? Это вполне реально. Ты зачем за мной увязалась?

— Пропадешь…

— Поверила в слова Лады? Спасибо. Без тебя мне бы здесь было плохо, я бы, наверное, уже умер от страха.

— Умер… — шишимора прижалась к нему и погладила его по коленке, потом снова оторвала мяса и стала есть. — Один…

— Ты моя спасительница.

Вадим нарезал мясо тонкими кусочками, насадил на сучок и поставил у огня. Опыт готовки на костре у него был, не зря же он со спелеологами полстраны объездил. Хорошее было время, беззаботное, доброе и простое. Мясо оказалось неплохим, пожарилось быстро, а на вкус оказалось сочным, нежным с какими-то странными оттенками. Больше всего походило на вкус зайца, которого ему однажды довелось пробовать, только к тому мясу следовало добавить горстку горных трав да немного розмарина, тогда вкус бы совпал. В любом случае это было вкусно, а Крот проголодался.

Маша, увидев, как он жарит мясо, отобрала у него готовый кусочек, но попробовав, раздраженно фыркнула — обугленная плоть показалась ей невкусной. Несмотря на то, что мясо, которое бросил ему демон, тянуло килограмма на три, оно довольно быстро кончилось. Шишимора ела много и с удовольствием, да и Вадим от нее не отставал.

Набив желудок, он лег у огня, не очень хорошо представляя, что делать дальше. А что если демон бросил их и ушел по своим делам? Где его искать? И главное — как? Он же не знает ничего об этом мире. Это в кино и в книгах хорошо, герой сразу кого-то встречает. А если здесь нет никакой цивилизации — одни дикие звери?

— Маша, — обратился Крот к маре. — Ты не знаешь, куда ушел демон?

— Знаешь…

— Ты понимаешь, что без него нам не выжить?

— Почему? — шишимора удивилась, а может, так растолковал выражение на ее мордочке Крот. И вообще с каждым разом мара говорила все лучше и понятнее. — Живи…

— Ты-то, конечно, проживешь, человек лесной, болотный, и еду добудешь и гнездо построишь, а нам людям много чего надо. Пропаду я тут один…

— Не один, — шишимора погладила его по колену. — Маша…

— Да, конечно, ты со мной, но где демон?

— Ест, — коротко ответила мара. — Придет… Потом…

— А… — сразу успокоился Вадим. — Тогда ладно, пусть поест.

Демон пришел только под утро, когда на горизонте в ясном зеленом небе появилось красное солнце, не желтое как на земле, а красное, почти алое, и сразу все камни, щебенка под ногами, редкие кустики чахлой непонятное травы и горы вокруг окрасились кровью. У Крота даже сердце замерло, настолько чуждым и опасным мгновенно все стало вокруг. Черная кожа демона стала желтоватой почти человеческой, а шерстка Маши приобрела малиновой оттенок. Шишимора выслушала рев нечисти и перевела.

— Идти…

— Пора? А куда?

— Пора…

— Значит, пошли.

Демон пошел впереди, не оглядываясь. Как он находил дорогу в каменном лабиринте было непонятно, тропинок здесь не было, зато повсюду валялись огромные каменные глыбы размером с двухэтажный дом а то и выше, за этим валунами ничего нельзя было разглядеть. Одно было ясно, они поднимались вверх. Скоро камни сменились снегом, плотный, спрессованный веками наст держал крепко, ноги не проваливались, небо стало ближе, и на нем появились серые облака, которые почему-то обеспокоили демона. Он начал что-то рычать, показывая руками вверх. Мара перевела.

— Быстро. Плохо. Придет…

— Что плохо придет?

На его вопрос Маша так по-человечески пожала плечами, что Вадим понял — шишимора не поняла того, что хотел сказать им демон. Они пошли быстрее. Снег блестел кровавыми отсветами, от них на глаза навертывались слезы, и возникало ощущение, что под веки насыпали песка, так их стало резать. Подобные ощущение у Крота были, когда он впервые нахватался «зайчиков» от сварки. Скоро перед глазами все стало расплываться, и он уже почти ничего не видел. Ходить вслепую он не умел, к тому же очень боялся попасть в расщелину, их на леднике хватало, поэтому пошел медленнее, выставив перед собой руки.

Поднялся ветер, он принес неприятно пахнущую пыль, и стал сбивать с ног, к тому же шумел словно поезд в туннеле. Когда к слепоте добавилась еще и глухота, Крот окончательно потерял какие-либо ориентиры и остановился. Ветер стал сбивать его с ног, и в какой-то момент он не смог удержаться и покатился по леднику. Наст был твердым, его кристаллы царапали кожу до крови. Катился он минут пятнадцать, и за это время преодолел метров триста, потом ударился о гранитный валун невесть каким образом оказавшийся на леднике и остановился. Ветер не успокоился, он усилился и начал вжимать в камень с невероятной силой. Сначала было больно и страшно, а потом Вадим успокоился и решил, что скоро умрет.

Еще ничего не сделал, ничего не добился, просто прошел километр по чужому миру и все. Точка. Смерть. Невероятно глупо. Лада будет ждать. Волк примет как неизбежное. Машка приспособится и к этому миру. А больше о нем никто не вспомнит.

Вадим стал замерзать, у рук и ног потерялась чувствительность, он подумал о том, что смерть от холода не самая страшная — человек просто засыпает, грустно усмехнулся и полетел куда-то, где было холодно, темно и завывал ужасающей силы ветер.

Очнулся он оттого, что почувствовал, как к нему прижимается теплое тельце. Маша верещала, пытаясь перекричать ураган, и Крот был готов поклясться, что она плачет. А потом кто-то очень горячий, от прикосновения к которому внутренности сразу стали согреваться, бросил его на свое мускулистое, пахнущее мускусом плечо, и потащил куда-то сквозь поднявшуюся метель. К несчастью, вместе с теплом пришла и боль, терпеть которую было невмоготу, поэтому потерю сознания он осознал как величайшее благо.

Когда он очнулся, то по-прежнему ничего не видел, перед глазами висела плотная темнота, правда, слух вернулся — было слышно, как за стеной воет ветер, как рядом тихо дышит мара, и кто-то ходит, постукивая когтями по камню. Во всем теле жила боль, но она постепенно уходила, оставляя после себя слабость и усталость.

Затем над ним кто-то наклонился, по мускусному запаху это был демон, и взревел.

— Что?.. — перевела Маша. — Почему плохо?..

— Глаза, — ответил Вадим. — Ничего не вижу.

Шишимора проверещала, и ей ответил суровый рык.

— Пройдет… — перевела Маша. — Выпей и спи.

Горячая лапа с когтями прижала к его губам край каменной посудины с неприятнопахнущей жидкостью, Вадим покорно ее глотнул и полетел куда-то в черноту космоса, где горели яркие чужие звезды.