Пустой II. Книга 7 - Артемий Скабер

— С экзамена, — ответил за всех Дарг. Шагнул вперёд, широкий, хмурый, и я заметил, что он держит жетон Основы на раскрытой ладони, будто пропуск. — На воротах сказали всем идти сюда. Ближе всего было. Нам бы в свои школы. Мы пойдём.

— Нет, — оборвал его Карн.

Дарг замер.

— Все к нам, — Карн отвернулся и похромал к крыльцу, опираясь на меч. — Все до одного. Ведите.

Последнее он бросил старшим. Узел кивнул. Перевязанная голова, ещё не до конца отойдя, махнул рукой, и старшие двинулись к нам, уже без оружия наголо, но и не убирая его.

— Мы из Основы, — повторил Дарг громче. — Мы не ваши.

— Вот и узнаем, чьи вы, — бросил Карн через плечо, не оборачиваясь.

Нас вели через двор, как пленных, плотной кучей, со старшими по бокам. Узел шёл впереди и ни разу не обернулся. Под ногами хрустело стекло. Борозда, распоровшая двор, вблизи оказалась глубже, чем выглядела от ворот: по колено, с оплавленными краями, и на дне её стояла вода.

Внутри корпуса пахло гарью, штукатуркой и лечебными травами, горькими, такими, что щипало в носу. Коридор, по которому ходил столько раз, был тот же и не тот. Стены в трещинах, в одном месте кусок потолка лежал поперёк прохода, и его обходили боком, по одному. У стены стояли носилки. Пустые, с бурыми пятнами на полотне.

Где-то наверху бегали. Ещё дальше, в глубине, кто-то стонал. Протяжно, на одной ноте и без передышки. В школе были люди. Немного, судя по звукам, совсем немного для корпуса, где раньше по утрам толкались в дверях столовой.

Узел остановился перед дверью, которую узнал бы с закрытыми глазами. Старая, рассохшаяся, с тёмным пятном у ручки, где её хватали сотни ладоней. Он толкнул её, и она открылась со знакомым скрипом.

Наша комната Листьев.

Лежанки стояли там же, вдоль стен, только половины не было, а оставшиеся сдвинули к окну, будто кто-то спал тут вповалку. Стёкла из окна выбило. Пол засыпан мусором. А посередине комнаты стояла деревянная стойка с косым срезом, гладким, будто её разрубили одним движением. Та самая, которую я разрубил в первый вечер, когда Сарн плюнул в моих родителей.

Её так и не заменили.

— Ждите здесь, — бросил Узел и посторонился, пропуская нас внутрь.

— Сколько ждать? — спросил Дарг.

Ответа не было. Дверь закрылась. С той стороны лязгнул засов. Стебли сбились у дальней стены. Дарговы встали кучей у двери, словно собирались её вышибать. Синара отошла к окну и встала там, спиной к раме, обхватив себя руками. Сарн подошёл к стойке, провёл пальцем по срезу и долго смотрел на меня.

— Помнишь? — хмыкнул он.

— Помню.

Он улыбнулся и сел на пол, прямо у стойки, прислонившись к ней спиной.

— Дома… — зевнул Одр и просто лёг на пол. Через несколько пульсаций он уснул. Удивительный человек.

— Мы тут начинали, — сказал Варис, опускаясь на ближайшую лежанку. — Теперь, выходит, и закончили.

— Не каркай, — бросил Тавр.

Сел на лежанку у стены, ту, что была моей. Положил копьё поперёк колен. Внутри всё ещё ныло после воронки, Гнездо на нёбе горело, будто там застрял уголёк, а грудь, принявшая удар Узла, отзывалась тупой болью при каждом вдохе. Покров и Непробиваемость вместе удержали полосу, которая должна была прошить меня насквозь. Старший ученик видел, как я стоял, и его техника рассыпалась у меня на груди пылью. Рано или поздно кто-нибудь спросит, как Росток с Источником на середине своей ступени гасит удар Узла.

Об этом подумаю потом.

Сейчас надо было понять, что вообще тут происходит. Дружина на воротах, та женщина в переулке, что сбежала от людей из Нижнего Клина. Доска со списком. Старшие, которые кидаются на любую чужую накидку. «Мало вам наших мёртвых?». С той стороны тоже были мёртвые? А с чьей стороны тогда мы? Карн, который смеялся и тут же перестал. «Теперь посмотрим, чьи вы».

Картина не складывалась. Каждый кусок по отдельности был понятен, а вместе они не стыковались, торчали углами, как обломки плит во дворе.

— Нас будут судить? — тихо спросила Эсса, ни к кому не обращаясь.

— За что? — не понял Брам.

— Не знаю… — замотала она головой и пожала плечами. — За то, что живые?

Никто ей не ответил.

— Может, Путь? — Тавр ходил от двери к стойке и обратно. — Путь же с нами из-за откупа… Сейна… Пришли и устроили.

— Путь не ломает ворота так, что петли наружу, — ответил Варис, не открывая глаз. — Это не одна школа. Ты борозду во дворе видел? Такую Росток не оставит. И Узел тоже.

— Значит, Сердцевина.

— Значит, кто-то очень сильный был очень зол.

— Спасибо, умник, — буркнул Тавр. — Очень помог.

Варис только поморщился и плотнее прижал ладонь к боку.

Дарговы шептались. Сначала тихо, потом громче. Сеф что-то доказывал Илсе, размахивая руками, а та лишь качала головой. Кайд стоял у двери, приложив к ней ухо.

— Ходят, — сообщил он. — Туда-сюда. Много.

— Сколько? — спросил Дарг.

— Не знаю. Много.

Ниса сидела на полу, раскрыв на коленях свою расколотую дощечку, и водила по ней пальцем, ничего не записывая.

Дверь открылась, когда в окне уже сместилась тень от соседней стены. Вошёл Карн. С ним Севра Ясная Черта, прямая, худая, в чистой накидке, которая на фоне всего, что творилось за дверью, выглядела нелепо. Глаза у неё были красные. За ними в проёме маячили двое старших.

Карн встал у двери, привалившись плечом к косяку. Севра прошла чуть дальше. Оба молчали и смотрели. Сначала на нашу пятёрку, потом на Стеблей у дальней стены и Синару у окна.

Севра наклонилась к Карну и что-то сказала ему на ухо. Тот кивнул, не отрывая от нас взгляда. Севра что-то добавила, загибая пальцы. Карн хмыкнул. Так на рынке смотрят на мешки с зерном, прикидывая, сколько их, сколько весят и сколько за них можно просить.

— Что происходит? — спросил я.

Севра повернулась ко мне. Секунду молчала, будто вспоминала, кто я такой. Глаз у неё дёрнулся. Узнала. Ответила тихо:

— Потом.

— Потом — это когда?

— Когда мы узнаем, что случилось с вами, —