Игорь Дравин - Боевик-универсал

— Ты так возбудилась от вида крови? — усмехнулся я.

— Нет, — потерлась щекой о мое плечо волчица, — от вида жертв. От того, что я стала прежней. Я опять мастер-охотник, а не жалкое хнычущее существо.

— Тебе еще нужно поработать с Третьим пару-тройку недель, чтобы ты вернула себе форму и научилась кое-чему новому, — сказал я.

— Это тело, — усмехнулась волчица, — а не дух. Я стала прежней, котяра, — улыбнулась она и навалилась на меня. — Спасибо тебе. Тот день, когда я встретила дерзкого котенка, когда я встретила тебя, я считаю, стал лучшим днем в моей жизни.

Эх, Арна, — я начал ласкать ее тело, — если бы ты знала, из-за чего погибла твоя вторая семья, если бы знала, из-за кого тебе пришлось так страдать, то наверняка прокляла бы меня. Это мой крест и моя Голгофа, и ты об этом никогда не узнаешь. Я не хочу причинять тебе боль, и я не хочу потерять тебя. Ты — частичка меня. Ты стала прежней сегодня с утра. Ты вновь сделалась свирепой волчицей, которой опасались все охотники, кроме меня. Которую уважали все горожане за характер, смелость, отчаянность и, как ни странно, за жестокость к своим врагам.

— Котяра, сколько можно ждать? — выдохнула Арна. — Действуй!

— Приказ понял, — улыбнулся я.

То, как ты разделала двоих смертников, привело в ужас всех жителей поселка, кроме рейнджеров. Лесовики просто перестали приближаться к тебе на дистанцию удара и начали посматривать в твою сторону с большим уважением. Особенно внимательно смотрел рейнджер-жизнюк, который с трудом привел тела двух смертников в порядок, после того как я оттащил тебя за шкирку от них. Мангуст даже оплатил им переход — в качестве компенсации морального ущерба. Да, этим Тихий поразил всех. Никто из рейнджеров и не думал, что ему известно слово «жалость». Я думаю, что эти благородные никогда больше не появятся в дальнем пограничье, а ты станешь их постоянным ночным кошмаром. Странно, умом я понимал, с каким опасным созданием время от времени делил постель, но до моих печенок это не доходило.

Я всегда считал тебя и считаю доброй и несчастной девчонкой. Ты не рассказала мне всего, что предшествовало твоему изгнанию из рода, но я и так убедился в своих догадках. Ты отказалась выйти замуж, потому что любила. Вот в чем была твоя проблема. А когда ты после своей исповеди назвала меня во сне «бельчонком» — я понял, кем был твой избранник и за чью смерть ты мстила. Нравы у оборотней не сахар, особенно когда дело касается чистоты рода. Метисы дают слабое потомство, а чистокровных высокого рода, нарушивших этот запрет, просто убивают. Ты была дочерью главы Черных Волков, и поэтому тебя оставили в живых. Оставили и настойчиво предложили выйти замуж за породистого черного вервольфа. А дальше все ясно. Кто был твой любимый, а кто — жених-чистокровка, — мне неинтересно. Мне важна ты. Так, в дом вошла Эллина. Бахрома, которую я вывесил за защитным контуром повелительницы разума, показывает это четко. Надо с ней поговорить. Мангуст не имеет привычки откладывать дела в долгий ящик.

— Котяра! — выкрикнула Арна и выгнулась дугой.

Опять ты стала крикуньей. Я начал успокаивать тебя осторожными касаниями своих рук и губ. Странно, ты первая в моей жизни женщина, которая так себя ведет в постели. А как мне хвастались некоторые знакомые! Мол, у меня в руках все самки ведут себя так, что немецкие порнофильмы отдыхают. А сколько у меня на Земле было женщин? Не помню, да я никогда и не считал. Зачем бы мне это делать? Я любил одну и просто время от времени развлекался с другими. Но самок, подражающих актрисам из порнофильмов для удовлетворения эго мужчинки, у меня точно не было. Как-то я с ними не пересекался. А если бы время повернуть назад, то я бы никогда этого не делал, не связывался ни с кем, кроме Леры. Действительно — что имеешь, того не ценишь.

— Как ты это со мной делаешь? — вздохнула Арна.

— Просто, — усмехнулся я, — а теперь спи. Я должен пообщаться с Эллиной, которая недавно пришла.

— Понятно, почему ты остался полностью боеспособен, — взъерошила мне волосы Арна. — Понятно, почему ты согласился ночевать в ее доме, когда она об этом попросила.

— А ты сама в это веришь? — вздохнул я. — Я приду через некоторое время и исполню обещание, которое я дал с утра в трактире одной наглой шлюхе.

— Не верю, конечно, — улыбнулась волчица. — Какой ты кобелина? Кошки по твоему замку голодные ходят уже сколько месяцев! Но надо же мне как-то тебя задеть?! Зачем ты меня тогда остановил? Я не допустила никаких словесных ошибок и нежно убирала их настойчивые руки со своего тела. А то, как они поняли мои слова, что мне нечего терять с тобой время, — это их проблема. Зачем ты не позволил мне их качественно искалечить?

Ты не права, я — кобель, но я не привык расплачиваться злом за добро. Ткач по старым целям не бьет. Хотя, может, ты и права. Я не кобель, я просто тогда не ценил того, что имел. Зато сейчас я ценю. Хватит! Я живу уже в этом мире.

— А то ты не понимаешь, — пробурчал я и встал с кровати, — почему я не дал тебе прибить смертников.

Так, а теперь надеть халат — и на выход. Я вышел из гостевой спальни дома Эллины, несколько секунд — и постучал в дверь ее апартаментов.

— Открыто, Шутник, — сказала магиня.

Я зашел в ее спальню, вернее, в их недавнюю спальню. Все понятно. Мангуст исповедался Эллине. Ничем иным ее состояние объяснить невозможно. Полупрозрачный пеньюар почти полностью распахнут, открывая великолепное тело, дикий, растерянный взгляд, слезы в глазах и сильно средняя степень опьянения девушки — доказательства признания Тихого были налицо.

— Когда начнешь допрос темных? — поинтересовался я, садясь рядом с ней.

— Завтра, когда они будут в частичном порядке, — пьяно улыбнулась Эллина. — А вот скажи мне ты, герой. А почему все мужчины сволочи, а? Почему?

Эллина хотела нанести мне пощечину, но промахнулась и упала с кровати. Блин! Я едва успел подхватить ее на руки.

— Почему? — Магиня ударила меня своим маленьким кулачком по лицу.

Еще раз ударила, еще и еще. А потом она разрыдалась.

— Судьба такая, — вздохнул я.

— Я понимаю эту сволочь, Тихого, — всхлипнула магиня. — А почему он так поступил?! Я доверяла Литу! А он! Он!

— Он тебя защищал, — сказал я.

— А мне не нужна была эта защита! Почему он так поступил? Я доверяла ему. Я не проверяла его разум!

— Ты в этом уверена? — жестко сказал я. — Ты можешь в этом поклясться?

Эллина всхлипнула и свернулась клубочком в моих объятиях. Я встал и начал носить ее по комнате. Проверенный способ, однако. Проверенный еще на Земле. Старая боль опять вернулась ко мне. Выползла, змеюка, из своей норы.