Кристофер Сташеф - Чародей в ярости. Чародей-странник
— Вот и узнаем, — пробормотала Гвен.
Стена неумолимо приближалась.
— Снижаемся, — сказал Род. — Сделай вид, будто бежишь, — посоветовал жене Род и усиленно заработал ногами, как опытный бегун на длинные дистанции.
Гвен подобрала юбки и весело «побежала» рядом с ним.
Род снизился окончательно и, опустившись на землю прямо перед воротами, забарабанил кулаком в бревенчатую створку:
— Эй! Помогите! Откройте! Впустите нас! Погоня! Стреляют! Враги!
Он опустил руку и прислушался. Тишина. Никакой реакции. А вопли дикарей позади приближались к пределу Допплера[5], да и просто приближались.
Род отступил назад и посмотрел вверх, на край стены:
— Тут что-то не так. Не вижу ни одного дозорного.
Гвен сдвинула брови, и ее взгляд снова стал задумчиво-отстраненным.
— За стеной — люди, господин мой. Но они очень осторожны.
— С чего бы это? Только из-за того, что никогда раньше нас не видели, и теперь боятся, что наше появление — уловка, рассчитанная на то, чтобы заставить их открыть ворота? — Он склонил голову набок. — Вообще-то, если задуматься, я слегка смахиваю на Улисса…
— Не знаю, кто это, господин мой, но может, и так. Однако не мог бы ты попытаться убедить их в нашей честности?
— А как насчет того, чтобы не тратить так много слов? — Род изо всех сил стукнул по воротам сапогом. — Эй! За нами гонятся дикие индейцы! Откройте же! Выпускайте кавалерию!
— Хватит стучать, трусливый сосунок! — послышался сверху зычный бас.
Род отошел от ворот и задрал голову.
Сверху вниз на него и Гвен смотрел свирепого вида мужик в просторной рубахе, небритый и явно с жестокого похмелья. Он прижал ладонь к виску:
— Вот так-то лучше. А то барабанит, барабанит, а у меня башка раскалывается.
С этими словами небритый детина исчез за стеной.
— Вот это здорово! — взревел Род. — Вернись и впусти нас, а не то я сейчас разнесу эти ворота в щепки!
— Придется подождать, пока мы доиграем кон, — послышался приглушенный бас из-за стены. К нему присоединилось еще несколько грубоватых мужских голосов, явно выражавших согласие.
— Но… но… но… — Род сдался и обратился к жене: — Но что же там, за стеной?!
— Мы уже не одни, господин мой, — сообщила Гвен.
Род обернулся и увидел разноцветных дикарей, выстроившихся в шеренгу на горизонте. Аборигены стояли опершись на копья и наблюдали за развитием событий.
Издав тягучий стон, створки ворот распахнулись. В проеме стоял, осклабясь, тот самый небритый тип, который разговаривал с Родом со стены.
— Фул хаус, — сообщил он. — Я сцапал неплохой куш.
— Оно и заметно, — многозначительно отозвался Род и оценил взглядом внушительное пузо незнакомца. Подняв взгляд к его физиономии, он разглядел багровый нос, яснее всяких слов говорящий о том, что его обладатель — страстный любитель рома, а рядом с носом — лиловый шрам. Голову детины венчала густая черная шевелюра. Рубашка на нем была белая — вернее, со следами былой белизны. Пузо подпоясывал черный ремень, поддерживавший зеленые форменные штаны, заправленные в черные ботинки, отчаянно нуждавшиеся в чистке.
— Ладно, — пробасил детина. — Чего торчать тут да лаяться. Входите, ежели уж вам так приспичило.
— О да, — только и ответил Род и, из предосторожности обняв Гвен за талию, вошел в ворота.
Глазки детины при взгляде на Гвен зажглись, но все же он махнул рукой, дав знак кому-то, находившемуся на стене. Ворота начали закрываться, но до того, как они захлопнулись, детина успел еще раз махнуть рукой — на этот раз он дал знак дикарям. Огромный дубовый засов, которому следовало бы водвориться в тяжеленные железные скобы, валялся на земле у ворот, но детина и не подумал на него взглянуть. Он обернулся к гостям и снова уставился на Гвен. Похмелье немного отступило перед интересом к женщине, и он оценивающе смерил ее взглядом с ног до головы. Гвен покраснела и одарила детину гневным взором.
Род громко кашлянул.
Детина глянул на него и заметил его возмущение. Похмелье вступило в сражение с похотью и проиграло. Чтобы спасти чувство собственного достоинства, детина проворчал:
— Где это вы разжились этими обносками?
— А ты где разжился спиртным? — парировал Род.
Во взгляде детины появилась осторожность. Его глаза стали непрозрачными.
— Ладно, считайте, мы вас впустили, — буркнул он и отвернулся.
Род недоуменно вытаращил глаза:
— Эй, минутку!
Детина остановился, обернулся, в отчаянии воззрился в небо:
— Ну, чего еще?
— Куда нам идти?
— Куда хотите, туда и топайте, — проворчал детина и снова отвернулся.
Род несколько секунд простоял, открыв рот от изумления.
Наконец он пожал плечами и посмотрел на Гвен:
— Наверное, стоит пойти за ним.
— Наверное, — согласилась Гвен, и они зашагали по длинному наклонному пандусу, который вел к стене.
Поднимаясь по пандусу, Род обратил внимание на то, что он изготовлен из литого пластикрита — полимерного бетона. Как, впрочем, и сама стена. Пластикрит был местами выщербленный, местами в заплатах, но от этого не переставал быть пластикритом.
— Да… хороши римляне, ничего не скажешь, — пробормотал Род.
— Господин мой?
— Этот материал называется «пластикрит», — ответил Род. — И изобрели его не раньше две тысячи сорокового года нашей эры. Значит, мы никак не в Британии времен ее завоевания римлянами. Это было на тысячу шестьсот лет раньше.
— Я об этом ничего не знаю, — нахмурив брови, отозвалась Гвен. — Верю тебе на слово. Но что же это за мир, если так?
Род потер подбородок, огляделся По сторонам:
— Может быть — только может быть, — мы находимся в нашей вселенной, Гвен. Нет, это, конечно же, не Грамерай. Это другая планета, обращающаяся вокруг другого солнца. — Он взглянул на жену. — Но безусловно, это не может быть Терра.
— Что такое «Терра»?
Род изумился не на шутку. Чтобы женщина-терранка даже не знала названия планеты, давшей жизнь ее роду!.. Но он сдержался, вспомнив о том, что на Грамерае историческая наука никогда не была особенно развита. На самом деле обитатели этой планеты не имели понятия о том, что существуют другие миры, помимо их собственного.
— Терра — это мир, откуда родом твои предки, милая, — планета, откуда изначально родом все люди. Эта наша родина.
Гвен несколько мгновений молчала, переваривая эти сведения.
А пока она молчала, они с Родом поднялись на самый верх Стены. Во все стороны, насколько хватало глаз, тянулся этот высокий крепостной вал. На четыре фута ниже края пластикритовых стенок лежал бетон.