Падение - Марк Дж. Грегсон
«Говорит гранд-адмирал Ордена, Джерико от Тейи», — разносится глубокий мужской голос. «Я выступаю от имени Верховного, короля Ульриха от Урвина, и желаю говорить с молодым человеком, выдающим себя за Мертвого Принца».
Экипаж поворачивается ко мне. На мгновение я подумываю спуститься в трюм и принять вызов без свидетелей. Но я не собираюсь ничего скрывать от своего флота. Касаюсь гема, следя, чтобы частота оставалась общей для всех.
Пусть все будут свидетелями.
«Это Конрад от Урвина», — говорю я.
Повисает тишина. Наконец снова раздается глубокий голос Джерико. «Позволите ли нам приблизиться, чтобы подняться на борт вашего судна и переговорить с глазу на глаз?»
«Нет. Говорите так, чтобы слышали все».
Снова молчание. Я не стану встречаться с ними лично — правда в том, что я не верю дяде. То, что он прислал быстроходный крейсер и заставил его маячить в отдалении, не явившись сам, говорит о том, что дядя тоже мне не доверяет.
«У короля есть предложение», — чеканит Джерико. «Мы знаем, что ваш флот с каждым днем уменьшается. Что у вас внутренние раздоры, заканчиваются припасы, что вы потеряли пиратский флот. Мы знаем, что наши силы значительно превосходят ваши».
Мои глаза сужаются. Неужели Уэстон проболтался в обмен на деньги?
«Итак, позвольте мне угадать», — говорю я. «Король хочет, чтобы я распустил этот флот, а потом он даст мне слово, что, если я отступлю на самые отдаленные острова, он оставит меня в покое».
«Верно».
«Есть только одна проблема», — замечаю я.
«Какая же?»
Вся команда смотрит на меня. Я чувствую, как затаив дыхание, прислушивается мой флот.
«Слово короля — это полное и абсолютное птичье дерьмо».
Моя команда прыскает со смеху. И ветер внезапно доносит издевательское улюлюканье со стороны Этвудов.
«Настоятельно призываю вас, — говорит гранд-адмирал с явным раздражением в голосе, — ради тех, кто вам дорог, пересмотреть это предложение».
«У меня есть ответ, гранд-адмирал, — громогласно отвечает по комму Паунд. «Зацените-ка вот это!»
На палубе соседнего корабля Паунд пулей вылетает из командной рубки авианосца, несется к ограждению платформы, расстегивает штаны, разворачивается и демонстрирует крейсеру свою бледную задницу.
Родерик начинает хохотать так сильно, что аж брызжет слюной. И в следующее мгновение Этвуды по всему флоту тоже принимаются показывать крейсеру задницы. Даже старик Агресс.
В голосе гранд-адмирала слышится раздражение. «Король Ульрих не оценит это».
«И это он тоже не оценит», — говорю я. Затем кричу своему флоту: «Отличный корабль. Может, добавим его в нашу коллекцию?»
Может, я и не стану грабить простых людей, но короля?
Спустя секунду уже Этвуды завывают от восторга. Команда бросается к турелям, а Есения толкает золотые струны вперед. Я выкручиваю магботы на максимум за мгновение до того, как встречный поток ветра бьет в грудь.
Крейсер Ордена разворачивается, пытаясь умчаться прочь. Судя по всему, он чертовски быстр.
Но он еще не сталкивался с «Гладианом».
«Вперед!» — кричит Китон.
Мы несемся с такой скоростью, что меня сдувает назад. Но уже через минуту мы все смеемся, когда Родерик вонзает когтестрел прямо в корпус крейсера. Цепь с крюком замедляет ход беглеца ровно настолько, чтобы Этвуды успели нас нагнать. Они тоже всаживают гарпунные захваты в обшивку крейсера, и вскоре уже пять кораблей намертво удерживают судно Ордена на месте.
«Ролли», — командует Паунд по комму. «Возглавь абордажную группу».
«С удовольствием, кузен», — басит Ролли.
Корабль Ролли, «Кулак» — старая посудина класса «Резня» — пролетает над нами и швартуется вплотную к крейсеру. Ролли с грохотом перекидывает несколько трапов и вместе с десятками бойцов устремляется на чужую палубу. Он тащит массивную наплечную пушку, готовый разнести любого, кто посмеет дать отпор.
Но моя улыбка тает, и в животе разрастается странное, тревожное чувство. Что-то здесь не так. Все вышло слишком просто. Неужели дядя действительно послал одинокое судно для переговоров, прекрасно понимая, что мы, скорее всего, заберем его себе?
И где же экипаж Ордена?
И тут я замечаю кое-что, привязанное к командной рубке корабля.
«НАЗАД!» — ору я в комм. «ОТСТУПИТЬ! УХОДИТЕ С КОРАБЛЯ!»
«О, ругательство!» — восклицает Родерик. «Он забит взрывчаткой!»
Род пинает рычаг, чтобы сбросить когтестрел, и в этот момент с правого борта крейсера один за другим вылетают полдюжины спасательных капсул.
«Ролли!» — ревет Паунд. «Убирайся оттуда!»
Кузен Паунда уже на палубе крейсера, он изо всех сил бежит обратно к трапу своего корабля. Рядом с ним несутся другие бойцы. Ес начинает уводить нас в сторону.
Ролли уже готов ступить на трап, когда крейсер взрывается столбом золотого огня.
Меня отбрасывает назад, я с размаху бьюсь о палубу. Перед глазами все плывет. В ушах звенит.
Когда я поднимаюсь на ноги и звон в ушах стихает, то различаю далекий, надрывный крик Паунда. Он кричит, пока «Кулак» падает с обломками уничтоженного крейсера Ордена. Вниз, к черным облакам.
Ролли больше нет.
ГЛАВА 55
Флот поет «Песню Падения» для Ролли и его команды. По обе стороны от меня, на кораблях Этвудов, у людей багровеют лица и катятся горькие слезы. Пока песня слетает с моих губ, я замечаю на лицах некоторых из них ярость.
Направленную на меня.
Всего за пару дней мы лишились пиратов, нескольких кораблей наемников, части горгантаунов, а теперь еще и одного из самых сильных и уважаемых людей среди Этвудов.
Мой флот истекает кровью.
Дядя и не думал заключать сделку. Все это было лишь уловкой, чтобы подогнать крейсер Ордена достаточно близко, устроить взрыв и прикончить меня.
Паунд стоит рядом со мной на «Гладиане» и поет. Может, он поднялся на борт, чтобы поддержать меня перед лицом своей семьи после взрыва, а может, потому что именно здесь он находит наибольшее утешение. Он, Стагг и Ролли были той троицей Этвудов, у которой был шанс возглавить клан. Паунд вырос самым крупным, но Ролли всегда пользовался большим уважением за свой властный характер.
Когда песня стихает, воцаряется мертвая тишина, а солнце начинает клониться к закату. Брайс и Китон стоят возле Паунда, сочувственно касаясь его спины. Лицо его напряжено, а по щеке катится злая слеза.
Подходит Арика и обнимает его, они ненадолго прижимаются друг к другу. Даже если между ними больше нет романтики, очевидно, что они по-прежнему дороги друг другу.
Мой голос срывается. «Прости, Паунд».
«Ты не виноват», — роняет