Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

Сейчас духовный камень был почти опустошен, и это первым бросилось Цин Юйдуню в глаза. Он запустил пальцы в белый мех, заставляя свое духовное сознание проверить котенка, лежащего у него на коленях. Тот дернул ушами, но в целом не обратил на это внимания, позволяя духовной силе мужчины проверить его звериное семя. То было переполнено ци, немудрено, что кот выглядел таким довольным и сытым.

– Ты высосал всю ци из духовного камня, – сказал Цин Юйдунь, слегка хмурясь. Котенок перевернулся на спину, подставляя мягкий белый живот под пальцы старейшины. – Куда в тебя влезло столько? – пожурил он его, трогая толстое пузо. То казалось округлым и полным, словно котенок действительно объелся.

Зверек приоткрыл глаза, глядя на Цин Юйдуня, как бы все понимая. В его взгляде читалась абсолютная невинность, которой Цин Юйдунь ни на секунду не поверил. Он знал, насколько хитры могут быть духовные звери, жадные до совершенствования. Однако котенок, высосав всю энергию из духовного камня, не сбежал, как должен был, а остался и дождался старейшину.

– Что же тебе от меня нужно? – задумчиво спросил тот. Котенок мяукнул. – Я не буду заключать с тобой контракт, – строго отозвался Цин Юйдунь. Зверек с расстроенным видом поджал уши. – Можешь жить на пике и питаться здешней природной ци, но большим я отплатить тебе не могу. Возможно, я смогу направить твое совершенствование позже, но это все.

Котенок открыл пасть и вдруг впился в запястье, прокусывая до крови.

– Нет, так не пойдет, – в голосе старейшины звякнул лед, когда он почувствовал, как зверек тянет из него духовные силы. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с духовным камнем – ци заклинателя на ранней стадии Формирования души была для духовных зверей что отборное лакомство. Старейшина поднял кота за шкирку, отдирая от кровоточащего запястья, и поднес к своему лицу. – Такое поведение не приветствуется на пике Цунчжэ.

Его холодный взгляд заставил зверька поежиться и тихо мяукнуть в ответ. Цин Юйдунь никогда не кричал и не злился открыто, казалось, он вовсе не умел говорить громко, но его взгляд заставлял людей сжиматься от страха. Мало кто мог его спровоцировать на открытый конфликт, потому что чаще всего Цин Юйдунь либо молчал, замораживая оппонента взглядом, либо доставал свой меч. Недостаток понимания человеческих чувств и отсутствие душевной теплоты из-за собственного изъяна души сделали его равнодушным ко всему происходящему, но это не значило, что он глуп или слаб. Напротив, старейшина казался глыбой льда: прекрасной, изысканной – но при этом смертельно опасной.

Поэтому укус котенка поначалу не вызвал в нем никаких эмоций, кроме слабого недоумения из-за глупости животного. Однако затем Цин Юйдунь ощутил тонкий отголосок раздражения, – если это было оно, – когда посмотрел на текущую кровь. Раньше ранения не вызывали в нем никаких чувств.

Мужчина отпустил котенка на пол, не позволяя снова забраться на колени, и посмотрел на запястье, на котором отпечатались зубы. Кровь продолжала течь, поэтому старейшина поднялся, собираясь поискать мазь от ран, которую ему точно когда-то присылала шицзе Гуйин. Котенок последовал за ним, льстиво виляя всеми хвостами.

Как раз в тот момент, когда старейшина пика Цунчжэ обматывал запястье куском белой ткани, предварительно намазав восстанавливающей мазью, дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился глава секты Юньхэ.

– Шиди, ты наконец вышел… – начал было говорить он и вдруг пораженно замер, заметив пятнышко крови на светло-зеленом рукаве старейшины Цунчжэ. – Ты поранился?

– Нюансы воспитания, – отмахнулся тот, глядя на котенка, который вертелся у его ног. – Глава секты что-то хотел?

И Чэнь с подозрением уставился на белого зверька, который все еще был здесь. Уже одно это поражало, но он еще и сидел в ногах его шиди с самым невинным видом и умывался.

– Да.

И Чэнь прошел к чайному столику и уселся, не дожидаясь приглашения.

Цин Юйдунь закончил бинтовать запястье и сел напротив. Котенок тут же попытался забраться к нему на колени, но был безапелляционно скинут на пол. Не видя других вариантов, он устроился в ногах старейшины. Цин Юйдунь сложил печать, от которой жаровня вспыхнула пламенем, и повесил полный воды чайник над ней. Усиленный ци, огонь быстро вскипятил воду, и Цин Юйдунь принялся заваривать чай. Все это время оба мужчины хранили молчание.

Наконец, когда напиток был разлит по пиалам и одна оказалась перед главой секты, тот заговорил:

– Этот кот все еще здесь? Он стал намного жирнее. – И Чэнь нахмурился, глядя на белый комок в ногах шиди.

– Я пока оставлю его. Все-таки я ему должен, – просто отозвался Цин Юйдунь, и котенок встрепенулся и совершил еще одну попытку забраться на колени, но вновь оказался на полу. Он распушил хвосты и не мигая уставился на И Чэня. Цин Юйдунь тоже смотрел на главу, создавая у последнего странное впечатление. – Зачем шисюну понадобился этот шиди?

И Чэнь отогнал глупую мысль: будто бы кот шиди его по какой-то причине невзлюбил. В конце концов, это же просто кот.

– Как ты знаешь, скоро состоится Конференция Юньхэ, поэтому сейчас я очень занят подготовкой, – начал говорить глава, крутя в руках пиалу.

Конференция Юньхэ проводилась раз в десять лет. На три дня секта открывала свои ворота, чтобы отобрать новых учеников и продемонстрировать силу уже обучающихся. По сути, это были большие состязания. Ученики Юньхэ устраивали показательные бои, защищая честь секты, и тем самым могли даже заявить о себе в цзянху – ведь на эти три дня в секту съезжались не только жаждущие поступить в обучение, но и уже знаменитые совершенствующиеся гости из Пяти Великих сект и Двенадцати кланов. А кандидаты в члены секты могли бросить вызов ученикам Юньхэ, чтобы их заметили старейшины и взяли под свою опеку. Тем же, чей уровень был слишком низок, оставалось лишь пройти проверку своего потенциала и попытаться стать внешними учениками секты. Поскольку секта Юньхэ была огромна и очень известна в мире, от желающих попасть в нее не было отбоя.

– М-м, – кивнул Цин Юйдунь, не глядя на главу. Даже не имея чувств, он искренне недолюбливал эти конференции, и шисюн это хорошо знал: ведь каждые десять лет он всеми правдами и неправдами вытаскивал эту пыльную жемчужину на свет, где шиди приходилось отбиваться от умоляющих взять их в ученики. Поскольку Цин Юйдунь был